– Привет я Дарси. Ханна сказала, тебя зовут Оливия?
Услышав знакомые имена, девочка чуть расслабилась. Она кивнула и покрепче прижала к груди мохнатого медведя. Я подошла поближе:
– Правда здесь скучно? Хочешь историю? Думаю, тебе понравится.
К счастью, молоток затих.
– Но ведь у тебя нет книжки, – заметила Оливия.
По-прежнему не сводя глаз с пустого книжного, я присела на скамейку.
– У меня куча книжек. Прямо здесь. – Я постучала себе по голове. – Ты когда-нибудь слышала историю о Сильвестре и магическом кристалле?
Оливия отрицательно покачала головой.
– Ну, это одна из моих любимых. Я работаю в книжном магазине через дорогу отсюда, там у нас есть эта книжка с картинками. Но сейчас можешь просто слушать слова и представлять картинки в голове.
Она кивнула и съела еще одно печенье. Я долго пересказывала историю, наблюдая за тем, как Оливия представляет себе ее и как легкая улыбка появляется в уголках этих губ бантиком. Когда я дошла до конца, кто-то захлопал в ладоши, но это была не Оливия. Я обернулась: за нашей спиной, в середине коридора, стоял Эшер. У меня в голове стало необычно тепло, щеки запылали. Как долго он там стоял?
Я вскочила, кивнув Эшеру:
– В магазине никого, мне нужно вернуться туда. Приятно было познакомиться, Оливия.
– До свидания, Дарси, – помахав мне рукой, сказала она.
Эшер догнал меня:
– Эй, я как раз шел к тебе.
Мы вместе вышли в предвечернее тепло, под безоблачное калифорнийское небо. Все было залито солнечным светом, который отскакивал от металлических рам и от окон машин. Прикрыв ладонью глаза, я подстроила свой обычный аллюр под неторопливую походку Эшера; мы перешли дорогу и оказались в книжном.
Сегодня в магазине пахло не столько бумагой, сколько едкими молекулами лимонной полироли для мебели. Я, видимо, пахла так же, потому что в соответствии со списком «Дела для Дарси» целый час полировала тряпочками из микрофибры столь милые Уинстону старинные комоды и столы. Я думала, что Эшер займет свое обычное место в мягком кресле винного цвета. Он этого не сделал. Не пошел он и в отдел подержанных книг. Он проследовал за мной к кассовой стойке, и я заметила, что он не сделал еще одной привычной вещи.
– А где же твой чай? – спросила я.
Эшер сцепил руки и всем телом навалился на мою стойку. Вторгся в мое личное пространство.
– Что-то сегодня не хотелось за ним идти.
– Разве врач не рекомендовал тебе каждый день пить травяной чай?
– Позже выпью.
– Да тут один квартал. Можешь сбегать и…
Он покачал головой. Я видела, как на длинной шее дернулся кадык.
– Почему ты говоришь про чай и игнорируешь того слона, которого оставила в «Мид-Сити»?
– Э-э-э? – Это все, что я сказала, и даже оно вышло сдавленно и скрипуче.
– Дарси, что это было?
– В смысле Оливия?
– В смысле как у тебя в голове случайно оказалась целая книжка с картинками?
Я пожала плечами:
– У меня в голове много книг. Точнее, отрывков из книг.
– А вот остальное человечество в большинстве своем так не умеет. Теперь ясно. – На лице Эшера появилось что-то похожее на улыбку. – Я понял, что Брин на вечеринке сказала. Это не просто огромный словарный запас.
Я прикусила щеку.
– Значит, я умею читать в десять раз быстрее тебя. А ты навсегда запоминаешь то, что прочитала?
– Не совсем так. То есть у меня нет по-настоящему фотографической памяти. Просто я… э-э… провожу за чтением много времени. –
– Моя тоже. Оливия попала в тяжелую ситуацию. Все это конфиденциально, но давай между нами? – Он дождался моего кивка. – Ее папа тот еще тип. К тому же ревнивый, как оказалось, и переходит в режим берсерка из-за любого пустяка. Ее мама борется вместе с моим дядей Майком за исключительное право опеки над Оливией. Им постоянно приходится оглядываться. Мне уже не раз приходилось провожать их до машины, когда консультации поздно заканчивались.
Где-то в сердце у меня что-то треснуло, обнажив нежность.
– Мне показалось девочке была нужна сказка.
– Ты оказалась отличной феей-сказочницей. – Он улыбнулся, а потом снова стал серьезным. – Мы целых три года вместе учились в Джефферсоне, а я этого не знал.
– И теперь мне уже интересно, чего еще я не знаю. Какие еще у тебя суперспособности или, там, тайны? – спросил Эшер.
Я вся сжалась.
– Только одна – эта, – сказала я, нервно поеживаясь.
Тайны – с чего же начать? И считалось ли суперспособностью воровать у накопителя и проводить секретные сделки на eBay? Если да, то Марисоль просто обязана сшить мне плащ-накидку индивидуального дизайна.
– В Джефферсоне, как и в других школах, любят сплетни, – сказал Эшер. – Если у кого-то клевый талант, рано или поздно об этом узнают. Сарафанное радио.
