– Вкусно выглядит, – обрадовался Игорь, набрал в рот полную ложку, медленно разжевал и с трудом проглотил, – странный вкус, наверное, майонез несвежий.
– Мылом воняет, скользко во рту, ой, пена пошла! – закричала Кира и выбежала из комнаты, зажав руками рот. Пока она плевалась и возмущалась, что ей попались куски мыла, дочь вспомнила, что забыла помыть терку после опытов: изобретала душистое мыло из разных сортов. Игорь подмигнул ей и прижал палец к губам. Чего ругаться, он уже съел свою порцию, вторая полетела в мусорное ведро. Теперь в семье стали осторожнее относиться к кулинарным способностям Машеньки и право снимать первым пробу брал на себя Игорь. Они шутили и смеялись, старались поддерживать Киру. И действительно ей становилось легче с ними.
К концу девятого месяца Кира еле передвигалась. Оглядывая свою странную фигуру, вспоминала, как зимой детьми лепили снежную бабу: катали несколько шаров из рыхлого снега. На самый большой ставили второй, поменьше, и на него третий, еще меньше. Сверху нахлобучивали перевернутое ведро, из морковки, картофелин и ломтиков свеклы изображали нос, глаза и рот. Кира стала похожей на ту бабу с пустым ведром на голове. Ведро потихоньку звенело от страха. Ей мерещилась смерть, которая будет караулить во время родов. Не зря говорят, что беременная женщина стоит одной ногой в могиле. Может быть, поэтому организм сопротивлялся рожать и терпел изо всех сил, перешагнув все сроки. В итоге врачи на консилиуме решили сделать кесарево сечение. Собрала нужные вещи, потом решила искупаться. Игорь осторожно усадил ее в ванну, открыл теплую воду и начал осторожными движениями проводить намыленной мочалкой по огромному животу, груди и согнувшейся спине жены. Затем шампунем помыл ей голову и засмеялся, ополаскивая длинные волосы:
– Будем рожать?
– Будем, – шутливо ответила она, глядя из-под струи воды.
И вдруг охнула. Резко оттолкнула руку Игоря и застонала. Игорь перепугался:
– Любимая, только не здесь, только не в ванной, потерпи.
– Дай полотенце.
Кое-как одев жену, Игорь помчался заводить машину, затем побежал назад домой за Кирой, радуясь, что она не родила в ванной. «Терпи, милая, терпи до роддома», – оборачивался к стонущей жене и смотрел на дорогу, которая казалась бесконечной. Вскоре появились больничные корпуса, и он вздохнул с облегчением. Игорь, принявший решение быть с женой рядом, страдал так, как будто схватки терзали его. «Да что это такое! Неужели нельзя помочь?» – возмущался он, не зная, как помочь ей. Роды были долгими. Ему казалось, что мучения Киры никогда не закончатся, он беспомощно смотрел то на ее живот, то на врачей, которые шептались и произносили непонятные слова. Их перешептывания пугали его больше криков жены, наверное, случилось что-то непоправимое. Кира опять закричала, закричала особенно пронзительно и страшно, и вдруг она внезапно замолчала. Игорь ужаснулся, но вдруг опять раздался крик, другой, требовательный и громкий. Это закричал сын. Он родился на рассвете нового дня, в четыре часа утра пятнадцать минут.
– О! – выдохнул Игорь, разглядывая сморщенное личико с закрытыми глазами и открытым ртом. Кира смотрела то на сына, то на мужа, плачущего от радости.
Сын получил вместе с рождением полную семью: маму и папу, пятнадцатилетнюю старшую сестру и любовь, царившую в доме.
Кира долго не могла оправиться после родов. Забывала о ребенке, пока молоко не проступало на блузке, пока он не начинал плакать, захлебываясь в крике. Игорь почему-то не уделял особого внимания сыну. На упрек жены ответил, что боится обидеть Машеньку.
– Папа, спасибо за все, – будничным голосом обратилась Маша к Игорю, – я защитила диплом.
За столом наступила тишина. Все молчали.
– Молодец! Горжусь тобой, – спокойно ответил Игорь и поднял бокал с шампанским.
Кира видела, как Игорь пытался справиться с волнением. Пять лет Машенька называла его дядей, как соседа или случайного прохожего на улице, и он не надеялся, что она начнет обращаться к нему иначе. Великая честь называться отцом обязывала его ко многому: быть с ней искренним до конца, он не имел права на пренебрежительное отношение к девочке, потому что хрупкая связка «папа – дочь» могла оборваться в любой момент. Машенька училась в университете на факультете международной экономики и менеджмента. Ездила на занятия из дома, хотя ей сняли комнату в центре города. Кира знала, что дочь рвется к братику, который ходил за ней по пятам. Машенька подрабатывала в кафе и на заработанные деньги покупала ему машинки, игрушечные конструкторы, детские книги. Играла вместо родителей, вечно занятых на работе.
