– Да, конечно, – ответил он, не спуская оживленных глаз с женщины.
Вечер закончился. Кира двигалась как во сне, повторяла про себя: «Окончен бал, погасли свечи». И путалась в разговоре с работниками, которые убирали зал. Игорь не замечал настроения жены и радовался, что контракт, за которым охотились столько времени, наконец-то был у них в руках.
– Представляешь, – говорил он в машине по дороге домой, – Лариса подписывает контракт с нами.
«С нами или с тобой?» – хотела ответить ему, но промолчала, чтобы не выдать себя.
Кира хозяйничала на грядках Игоря. Каждый год он вскапывал для себя узкую полоску земли, взрыхлял и сажал зелень: укроп, листья салата, лук, чеснок. Ему нравилось возиться со своей делянкой.
На следующий день после вечера Игорь вернулся с работы и глазам своим не поверил: огород был полностью уничтожен. Вырванные лук и чеснок, сморщенные головки редиса и салата напоминали поле боя. Из распахнутых настежь окон лилась музыка. Он быстрыми шагами зашел домой и увидел жену, весело колдовавшую у плиты. На столе стояли бутылка из-под вина и бокал с красными подтеками.
Игорь смотрел на нее в замешательстве. Что случилось с ней? Куда исчезла та Кира? Ее подменила незнакомая женщина, чужая и неопрятная, с запахом перегара в постели, от которого его уже подташнивало. Вчера всю ночь бормотала о каких-то руках, обвиняла его в измене. Кстати, откуда-то на теле жены, прежде исцелованном им до каждого сантиметра, появлялись синяки. Сначала темно-багровые, потом желтеющие разводами.
– Стукнулась о стол, – махнула она небрежно на его удивленный взгляд.
– Так и голову разбить недолго, – попытался он пошутить.
А в голове у Киры вертелись обрывки воспоминаний из разных периодов жизни. Кусочки эти она собирала в одно целое, обильно смазывала пережитыми обидами и раскрашивала черными цветами. Иногда пыталась вспомнить: когда она пристрастилась к алкоголю? Ведь прежде терпеть не могла даже запах спиртного и осуждала выпивающих женщин. Наверное, тогда, когда в ее тусклой жизни появился Игорь. Именно тогда каждый день казался праздником, она готовила вкусную еду и покупала спиртное. Игорь подливал и приговаривал, что надо уметь расслабляться. Приучил ее к алкоголю: вдвоем пить веселее, и любовные игры в состоянии опьянения становились более изощренными и бурными, острыми и откровенными. Покупали виски и вино. Неплохие, кстати, сорта, с медалями. Очень скоро Кира прекрасно стала разбираться в секретах хороших вин. Бордо, Бургундия, Шампань, Эльзас – одни названия французских земель кружили ей голову. Продавец элитного винного бутика как-то сказал ей, что употребление вина – не дурная привычка, а искусство. Кира обожала искусство. Пристрастилась к нему так, как будто хотела разглядеть в нем свое будущее и пыталась вернуть время абсолютной любви с Игорем. Сейчас же алкоголь делал их агрессивными, и застольные беседы заканчивались обвинениями, летающими от одного к другому. Рассерженные, ложились спать порознь и не могли понять, что происходит с ними. Кира удивлялась: лицо мужа по-прежнему оставалось свежим, тогда как ее становилось серым и отечным, мешки под глазами не поддавались никаким кремам и массажам. Оглядываясь на тот период времени, она спрашивала себя: могло бы измениться в их жизни что-нибудь, если бы жили вместе с детьми, а не вдвоем? Может быть, за хлопотами о дочери и сыне не оставалось бы времени на мусор, рассыпавшийся между ними.
– Не пей, – брезгливо сказал ей как-то Игорь. – Вчера заснула на диване как… – и замолчал.
– Ничего, ты ведь идеальный за нас обоих, – засмеялась она с вызовом.
Муж ушел спать, а Кира, как всегда в последнее время, пошла на тайное свидание. Тайное свидание с собой, честное и горькое.
– Как ты хотела? Оставаться прежней девочкой? Ты испепелила ее, сделала все, чтобы она убежала от тебя, даже следов не оставила. – Лицо усмехнулось в зеркале, криво и презрительно.
– Завязывать надо с алкоголем, порочный круг вины и вина замкнулся, – ответила Кира своему отражению и продолжила разглядывать себя до боли в глазах.
Разглядывала так пристально, как будто взглядом могла убрать морщины с лица, вернуть прежние зубы и цвет волос, ставший пегим и неряшливым. Белые корни кричали о возрасте. Однажды в детстве Кира, вернувшись из школы, застала мать в странном положении: она сидела перед телевизором с закрытыми глазами, положив руки на колени. Бездумное выражение лица и расслабленное тело не вязались с ней, подвижной и быстрой. На испуганный вопрос дочери ответила, что идет сеанс гипноза великого целителя Аллана Чумака, что он может все: седые волосы исчезнут вместе с морщинами, шрамами на теле. Мать еще продолжала перечислять длинный список того, что может волшебник, когда Кира убежала на улицу.
