Битва за Балканы. В лабиринтах дипломатии полностью

Каждая из европейских держав, внешне сохраняя приверженность договорённостям с Россией по тем или иным вопросам, на практике действовала в сугубо эгоистических целях.

Так было всегда и, как известно, так продолжается и в наши дни.

Горчаков считал Францию постоянным и стабильным партнёром России. Об этом он писал в своих закрытых докладах, адресованных императору.

В инструкции новому послу России в Париже князю Н.А. Орлову он указывал на мотивы, которые определяют стремление Российской империи к «согласию с Францией». Две страны, говорилось в письме, вовсе не имеющие неизбежно враждебных интересов, и имеющие, напротив, много схожего, могли и должны были найти взаимную выгоду в согласии, которое способствовало бы их безопасности, их процветанию и поддержанию разумного равновесия в Европе. «Подобные принципы, – подчеркнул канцлер, – имеют постоянный характер. Они выше всех превратностей».

Схожие мысли он высказывал и в своих беседах с послом Франции. Генерал Ле Фло (полное имя Адольф Эммануэль Шарль Ле Фло) своей внешностью отнюдь не напоминал героев новелл Ги де Мопассана и Эмиля Золя. Скорее он походил своей плешивой головой, плебейским носом, жидкими бакенбардами, седыми усами и подстриженной бородкой на провинциального почтмейстера. В его политической карьере перед вторым назначением главой дипломатической мисси в России были должности военного министра в правительстве и депутата Национальной ассамблеи. Хотя на этих должностях он пробыл непродолжительное время.

– Уверяю вас, генерал, – говорил Горчаков ему перед подписанием в июне 1874 года двустороннего российско-французского договора о торговле и мореплавании, – если бы французская империя считалась с нами, она избежала бы тех бедствий, которым она подверглась. Подписанием этого договора мы укрепим традиционные связи, существующие между нами. Как на континенте, так и на морях между Россией и Францией не существует никаких разногласий. Это является залогом и надежной основой упрочения их дальнейшего сближения. По отношению к Франции наш августейший монарх сохраняет доброжелательные чувства. Прошу передать вашему правительству, что Франция всегда рассматривалась его кабинетом как главный элемент всеобщего равновесия. И у нас нет никакого повода отказываться от этой традиции.

Другим спектром интересов светлейшего князя в этот период было укрепление связей между монархами России, Австро-Венгрии и Германии. С его точки зрения, союз трёх императоров позволил бы обеспечить европейскую безопасность и ограничить стремление Великобритании к гегемонии на континенте и мире в целом.

Объединение Германии, осуществленное «железом и кровью» министром-президентом Пруссии Отто фон Бисмарком, который, чтобы польстить Горчакову, называл себя его «учеником», заставило светлейшего князя подумать над тем, как найти способ нейтрализации дальнейших агрессивных планы тевтонцев.

Горчаков сумел убедить российского императора и своих коллег – министров иностранных дел Австро-Венгрии, Германии и Франции пойти на создание новой европейской архитектуры, которая бы отвечала их интересам и содействовала общей безопасности.

Для осуществления своих планов ему предстояло минимизировать неприязнь Александра II к Австрии, предавшей Россию во время Крымской войны, и попытаться исключить наметившееся по инициативе Бисмарка сближение Пруссии и Австрии.

К этому времени на политическом небосклоне Габсбургской империи начала восходить звезда граф Дьюла Андраши. Его отношение к России сформировалось в период событий 1848 года, когда он сражался в рядах восставших (его даже приговорили к повешению, но он успел бежать за границу: вначале в Константинополь, затем в Париж). Амнистия 1857 года позволила ему вернуться в Венгрию. Он принёс присягу верности императору Францу Иосифу I и вновь активно включился в политическую жизнь.

В результате подъёма национального движения австрийская монархия вынуждена была пойти на уступки Венгрии, которая грозила выйти из повиновения. В 1867 году Австрия была преобразована в дуалистическую Австро-Венгерскую монархию.

Произошедшие события выдвинули графа Андраши в ряды весьма влиятельных политиков: он становится премьер-министром Венгрии, но не изменил своего антироссийского настроя. Через четыре года граф получает пост министра иностранных дел Императорского двора.