«Вам известно, – заявил император московскому дворянству, – что Турция подчинилась моим требованиям незамедлительно заключить перемирие и положить конец бесполезному кровопролитию в Сербии и Черногории. В этой неравной борьбе черногорцы показали себя, как всегда, истинными героями. К сожалению, этого нельзя сказать о сербах. Независимо от того, что среди них имелось много русских добровольцев, которые собственной кровью оплатили свою дань славянскому делу. Я знаю, что вся Россия вместе со мной примет живое участие в страданиях наших братьев по вере и происхождению, но для меня истинные интересы России дороже всего и я желаю до конца щадить дорогую русскую кровь. Вот почему я старался и продолжаю стараться мирным путём достичь улучшения участи всех христиан, населяющих Балканский полуостров. Я от сердца желаю достичь общего согласия. Если это не произойдёт и, если я увижу, что нельзя постичь тех гарантий, которые мы требуем от Высокой Порты, я имею твёрдое намерение действовать самостоятельно, и уверен, что в этом случае вся Россия отзовётся на мой призыв…»
После этой речи император объявил о частичной мобилизации русской армии.
Вскоре Лофтус попросил Горчакова принять его.
В ходе беседы он поинтересовался у светлейшего князя содержанием циркуляра, направленного в российские представительства. О циркуляре англичанин узнал от своих конфидентов, вероятно, делящихся с ним деликатной информацией за определённое вознаграждение.
Горчаков удовлетворил любопытство Лофтуса, пояснив, что в циркуляре разъяснялось, что мобилизация совсем не означает объявления войны. Светлейший князь подчеркнул при этом решимость российского правительства сохранить «европейский концерт».
Как бы случайно, в ходе беседы Лофтус упомянул, что появились сведения о планируемой Россией экспедиции в Мерв.
Согласно отправленной Лофтусом телеграммы в Форин-офис после встречи с канцлером, «Горчаков отрицал, что такие намерения у российского правительства существуют. Светлейший князь уточнил, что туркменское племя теке устраивает набеги на другие родственные племена, находящиеся под защитой России. Именно это вынудило правительство его императорского величества направить военные подразделения для защиты коммуникаций между Хивой и Красноводском».
Далее Лофтус пишет:
«Сославшись на поручение министра Дерби, я поинтересовался у Горчакова, насколько согласуются заверения российской стороны о том, что Афганистан не входит в сферу её политических интересов, с направлением письма генерала Кауфмана эмиру Афганистана, переданного секретным агентом в Кабуле. Горчаков отрицал, что это был секретный агент в Кабуле, уточнив, что письмо генерала Кауфмана было обычным актом вежливости, которым генерал извещал эмира о возвращении на свой пост. Чтобы нивелировать возникшую неловкость от моего прямого вопроса, светлейший князь, в своей обычной манере использовал остроумный приём, добавив по-французски: «Quand nous avons en main une beeline, je ne puis pas m’occupper des petite poissons». («
Эти две депеши посла Лофтуса подводили правительство Дизраэли к мысли:
«Если попытаться договориться с турками о том, чтобы они не соглашались с требованиями России по разрешению противоречий на Балканах, то, как заявил император в своей речи, он будет «действовать самостоятельно». А это значит – Россия начнёт войну с Турцией и у неё не будет ресурсов продвигаться в Средней Азии в сторону Индии».
Все действия правительства её величества королевы Великобритании свидетельствовали о том, что в Константинополе оно готовилось использовать предстоящую конференцию великих сил для дискредитации политики России на Балканах и торпедировать её мирные усилия с тем, чтобы спровоцировать её на войну с Османской империей.
«На предстоящей конференции, как, впрочем, и на других подобных международных собраниях, никто не поддержит предложений российской стороны. При нынешнем «дипломатическом безвременьи» представители Парижа и Рима, согласно информации сэра Генри Эллиота, займут нейтральную позицию. Посланник Австро-Венгрии, выполняя указания графа Андраши, поддержит нас. Остаётся склонить на нашу сторону Бисмарка, чтобы он дал соответствующие инструкции своему посланнику. Используем при этом такой убедительный для германского министра-президента аргумент, как «угроза усиления славянского элемента на Балканах». Если всё же возникнет непредвиденная ситуация, то на стол переговоров будут вброшены наши секретные карты, согласованные с новым турецким султаном».
