Так или примерно так рассуждали министр Дерби и премьер-министр Дизраэли, с подачи Генри Эллиота, перехватив инициативу российского посла Николая Игнатьева о проведении международной конференции шести европейских стран по урегулирования Восточного кризиса.
Принятая государем позиция по итогам совещаний в Ливадии потребовала от светлейшего князя активизировать консультации со своими коллегами из великих держав.
Горчаков пытается прозондировать возможную линию поведения железного канцлера в случае военного конфликта России с Турцией, если Сербия потерпит поражение, а Вена поддержит Константинополь.
Бисмарк, с прямолинейностью тевтонского ландскнехта, заявил, что Германия выступит на стороне Австрии, если для неё возникнет угроза. Но вспомнив свои увещевания Горчакова, что он его «прилежный ученик», тут же добавил:
– Но если мощь России перед лицом всей коалиции Европы будет серьёзно и длительно поколеблена, то Берлин займёт сторону России.
Боялся железный канцлер один на один без России оставаться с европейскими «шакалами».
Когда Николай Павлович Игнатьев вернулся к месту своей службы в Константинополе, к нему в резиденцию один за другим потянулись послы европейских стран в надежде получить разъяснения о политике русского царя в урегулировании балканских проблем.
Наэлектризованная атмосфера в этом регионе излучала заряд такой энергии, что едва ли волосы у тех, кто имел их на своей голове, не вставали дыбом.
Сообщения в прессе о бесчинствах турок против христиан не оставляли без реакции даже людей бесчувственных. Почва заколебалась под Старым Континентом. Но никому из европейских стран не хотелось пасть жертвой будущих тектонических сдвигов.
Не без подсказки сэра Генри Эллиота в английской, а затем и в турецкой печати была развязана компания травли Игнатьева. Им подпевали венские газеты. Турецкая и западная пресса не жалела тёмных красок, изображая образ российского посла в Константинополе, который, вопреки, этой травле последовательно и решительно отстаивал права балканских христиан. Его хулители не чурались нелепых инсинуаций, примитивных оскорблений и откровенной лжи, чтобы демонизировать русского посла.
После свержения Абдул-Азиза фанатично настроенные младотурки начали обвинять русского посла в том, что именно он является основным источником бед в Турции, поскольку Игнатьев защищает христиан и навязывает Блистательной Порте реформы в их интересах.
Россию и её посла выставляли в газетах, словно опасных чудовищ, которые стремятся захватить турецкую столицу и овладеть Босфором и Дарданеллами. Наиболее одиозные измышления о российском после и о России специально муссировались австрийской, английской и турецкой прессой, чтобы внушить читателям негативное отношение к подлинным защитникам христианского населения на Балканах.
В современной Болгарии русофобствующие почитатели «европейских ценностей» в угоду своим покровителям используют измышления полуторавековой давности для того, чтобы извратить истинные мотивы освободительной миссии России на Балканах и её политических деятелей. Особым нападкам при этом подвергается граф Николай Павлович Игнатьев.
Попытка теракта против Игнатьева провалилась, благодаря умелым действиям верного каваса Христо Карагёзова и храбрых черногорцев. Недоброжелатели решили зайти с другой стороны. Они начали подбрасывать в посольство подмётные письма, угрожая расправами с послом и членами его семьи. Всё происходило, словно по заранее написанному сценарию.
Некий незнакомый немец (заметьте, уважаемый читатель, не англичанин, не француз, австриец или поляк, а именно, немец – ему со стороны Игнатьева будет больше доверия) направил анонимное письмо, в котором предупреждал Игнатьева, что его повар-грек подкуплен. Он якобы намеревается отравить всю семью посла. «Я питаю к вам личную симпатию и считаю долгом предостеречь вас, генерал! Если вы пренебрегаете жизнью вашей, то пожалейте ваше семейство и малолетних детей…»
«Вот до чего дело дошло! – гневно подумал Николай Павлович, прочитав подмётное письмо. – Уже спекулируют на жизни моих детей, чтобы как-то покончить со мной!»
Расчёт был психологически тонким. Сердце даже закалённого и бесстрашного человека дрогнуло бы от таких слов. Другой бы на месте Николая Павловича начал суетиться, незамедлительно избавился бы от своего повара и в спешке стал искать ему замену. А в этот момент ему бы «по старому знакомству» порекомендовали другого «непревзойдённого мастера кулинарии» для исполнения задуманного коварства.
Но Николай Павлович, подобно литературному герою Конан Дойля, сразу разгадал подлог. Посольский повар, на которого возводилась клевета, был человеком проверенным и преданным Игнатьеву. Поэтому русский посол разочаровал авторов провокации, проигнорировав столь мастерски составленное «сердобольное» предупреждение.
