Ознакомившись с проектом-максимум, Солсбери доверительно поведал Игнатьеву:
– По пути в Константинополь я имел беседы с лидерами стран в Берлине, Вене, Париже и Риме. На основе этих контактов я составил себе чёткое представление о том, какие требования можно предъявить Высокой Порте. У меня сложилось мнение, что западноевропейские лидеры не согласятся с созданием крупного славянского государства.
Понимая это, Николай Павлович в общих чертах рассказал собеседнику об основных положениях проекта-минимума. Они не вызвали возражений английского министра. Он также согласился с предложениями Игнатьева по включению некоторых земель в состав Сербии и Черногории и предоставления местной автономии Боснии и Герцеговине.
Игнатьев не упустил случая, чтобы использовать ещё один, как ему казалось, «убийственный аргумент» для привлечения английского министра на свою сторону.
– Вы не поверите, ваше превосходительство, что в наше время в Турции, процветает торговля христианами, словно скотом. Мне кажется чудовищным, что цивилизованные страны мирятся с торговлей здесь болгарскими девушками и детьми…
Эти слова потрясли англичанина. Об этом свидетельствовало выражение его лица. Он озадаченно молвил:
– Если бы вы могли представить мне доказательства того, что здесь людьми торгуют, как рабами, то я даю вам слово джентльмена, что поддержу вашу позицию на конференции.
На сей раз нечто, подобное потрясению, от неожиданной реакции англичанина испытал Игнатьев. От сына Туманного Альбиона он этого никак не ожидал. Но через секунду он среагировал:
– Могу предложить вашему превосходительству следующий план: давайте направим по одному сотруднику наших посольств в один из районов турецкой столицы с поручением купить болгарскую девушку. Уверяю вас, они смогут это сделать без особых трудностей.
Англичанину, который ощущал себя потомственным аристократом, после сделанных им заявлений, было трудно не согласиться с таким предложением.
Покидая резиденцию, английская чета высказала искреннюю благодарность и комплименты хозяевам за истинно русское гостеприимство. С особой теплотой расставались женщины. Растроганный министр пригласил Игнатьевых в гости к себе в поместье Гатфилд во время их возможного визита в Великобританию.
История с покупкой болгарской девушки, о чём договорились накануне Игнатьев и Солсбери, была подобна головоломному и опасному приключению.
Игнатьев знал, что не всякий дипломат мог бы справиться с таким специфическим и рискованным поручением. Поэтому его выбор пал на кавалерийского полковника, состоявшего при посольстве.
Это был средний сын бывшего имама Дагестана и Чечни Шамиля. Звали его Магомед-Шафи. По примеру своего старшего брата Джамалуддина, скончавшегося несколько лет назад от болезни, он поступил на русскую службу и сделал блестящую карьеру. Игнатьеву был симпатичен этот молодой, атлетического сложения красавец с рыжей коротко стриженной бородкой, не только своей внешней привлекательностью, но прежде всего чёткой исполнительностью поручений, информированностью о закулисных тайнах двора падишаха и глубоким знанием местных особенностей.
Лёгкой походкой, которая отличает людей, выросших в горах, вошёл он в кабинет посла. Полковник понимал, что ему предстоит очередное поручение, ибо накануне международной конференции вряд ли бы у его превосходительства нашлось время на досужие разговоры.
