«Турецкий министр после витиеватых восточных слов о гостеприимстве владыки Высокой Порты, согласно нашей с ним предварительной договорённости, заявил, что его величество султан осчастливил империю конституцией – великим актом изменения в шестисотлетней форме правления империи. Конституцией провозглашается равенство религиозных меньшинств государства и предоставляются широкие политические права населению Порты независимо от их вероисповедания. В этой связи, сказал турецкий министр, у собравшихся нет необходимости выдвигать перед нашим государством каких-либо требований о проведении широких реформ в провинциях. Совфет-паша, надеясь на поддержку высокими английскими представителями турецкой позиции, попросил выступить нашего министра сэра Роберта Солсбери. Но к моей полной неожиданности, поскольку у нас с сэром Солсбери были подробные разговоры накануне конференции, и к большому удивлению министра Совфет-паши и второго турецкого делегата – посла Турции в Берлине Этхема-паши, он со всей силой своего красноречия обрушился на турецкие злодеяния в болгарских землях. Турецкие представители до конца заседания не могли справиться с психологическим шоком от выступления сэра Солсбери, поскольку они надеялись на полную поддержку нашей делегации, в чём я их ранее уверял, согласно директивам Форин-офиса».
Турки и Генри Эллиот, сохранявшие в полном секрете свои предварительные договорённости, надеялись перед конференцией, что принятие султаном конституции автоматически снимет необходимость продолжения этого форума.
Но конференция после выступления министра Солсбери была продолжена. На следующий день французский посол Жан-Батист Шодорди огласил текст предлагаемых реформ политической системы в Османской империи, который, по инициативе Игнатьева, был заранее согласован с делегатами европейских стран без участия турок.
Тем не менее, Совфет-паша в ходе дебатов продолжал настаивать на том, что принятие конституции исключает необходимость каких-либо дополнительных реформ.
Турецкая пресса широко разрекламировала принятый султаном акт. Его отметили салютом из ста орудий и фейерверками.
Выступая на пленарном заседании конференции, Игнатьев делает попытку объяснить делегатам, что конституция отнюдь не устраняет глубинных причин возникших конфликтов, которые всё равно продолжатся, если не будет предоставлена автономия Болгарии.
Генри Эллиот, чтобы спасти заранее выработанный план, стал слать в обход министра иностранных дел Эдуарда Дерби тайные депеши с жалобой на лорда Солсбери напрямую премьер-министру Дизраэли. Дерби и Солсбери всё-таки были на одинаковой иерархической ступени. По требованию этого закоренелого русофоба, каким был Дизраэли, Эллиот убеждал Совфет-пашу не принимать предложений на конференции, которые могли бы облегчить положение христианских народов.
Английский премьер и парламент исходили из того, что антитурецкие выступления христиан на Балканах будут постоянным раздражителем для России. Вследствие этого они отвлекут её внимание от Средней Азии и возможного продвижения в сторону Индии.
Дизраэли делает попытку скорректировать линию поведения лорда Солсбери. С этой целью он направляет письма министру Дерби. В одном из них он с огорчением пишет:
«Солсбери находится во власти предрассудков. Он не понимает, что его направили в Константинополь для того, чтобы не допускать русских в Турцию, а вовсе не для того, чтобы создавать идеальные условия для турецких христиан. Он оказался больше русским, чем сам Игнатьев».
Клокотавшие чувства в душе Дизраэли он выразил «пожеланием» в заключительных словах своего письма, которые весьма красноречиво характеризуют «человеколюбивую» натуру английского премьера:
«Чтобы все они, и русские, и турки, оказались на дне Чёрного моря!»
Роберт Солсбери, после встреч с Игнатьевым и особенно после рассказов купленной на рынке болгарской рабыни, категорически отверг предложения оставить под турецким управлением Южную Болгарию, о чудовищных зверствах в которой он прочитал в записках русских консулов и американцев Скайлера и Макгахана.
После многодневных дебатов участники конференции сумели достичь компромисса. По инициативе Игнатьева, выработанный документ огласил министр Солсбери. Он использовал предложенную российским послом формулу о том, что «согласованный проект выражает общеевропейское желание, продиктованное принципом миролюбия и сохранения целостности Османской империи».
Делегаты согласились предоставить автономию Болгарии с границами от Чёрного до Эгейского моря и Родопских гор, разделив её на Восточную со столицей в Тырново и Западную со столицей в Софии. Проект реформ предусматривал также избрание верховного совета и местной милиции под командованием западноевропейских офицеров.
