Светлейший князь понимал, что ключи от согласия Порты в урегулировании противоречий с балканскими христианами находятся в руках англосаксов. Он также всё ещё надеялся с помощью дипломатических маневров избежать войны с Турцией, сознавая, какое непростое положение сложилось в армии из-за незавершённых реформ, и сколь тяжёлым было состояние финансов в стране. Поэтому решился на последнюю попытку – подготовил проект предложений, основанных на компромиссе, достигнутом на конференции в Константинополе, с тем, чтобы волей правительств европейских государств понудить Турцию пойти на уступки.
Вспомнив о приглашении лорда Солсбери, Игнатьев написал ему, что он с женой посетит Лондон, и им было бы приятно нанести визит лорду и его супруге. Николай Павлович, надеясь на авторитет лорда в правительственных кругах, полагал, что такая встреча может способствовать успеху его миссии.
И каково же было удивление Игнатьева, когда накануне отъезда Горчаков огорошил его, что от российского посла в Лондоне пришла телеграмма, из которой следовало, что Солсбери просит передать Игнатьеву, что его приезд в Лондон был бы нежелателен из-за возможных осложнений с английским правительством. В связи с этим Солсбери предлагал провести встречу в одной из европейских стран.
Светлейший князь сообщил Николаю Павловичу, что его величество информирован о содержании телеграммы, поэтому поручил российскому послу в Лондоне согласовать с англичанами проект протокола.
Читатель может быть удивлён, что в это время российским послом в Лондоне был уже не барон Ф.И. Бруннов, а граф Пётр Андреевич Шувалов. Да, да. Это именно тот всесильный глава жандармского ведомства, которому государь поручил деликатную миссию, связанную с замужеством великой княгини Марии Александровны. Его влиянию на российскую внутреннюю политику придавалось такое большое значение, что в петербургском аристократическом обществе он получил негласное прозвище «вице-император».
И что же случилось? Почему слывший фаворитом Александра II царедворец получил новое назначение, которое было воспринято как ссылка?
Оказалось, что государю шепнули, будто бы граф позволил себе поделиться с кем-то из окружения царицы, чтобы добиться её большего к себе расположения, своей угрозой примерно такими словами: «я сотру в порошок эту девчонку!», имея в виду княжну Екатерину Долгорукову. Он даже неосмотрительно набрался храбрости и доложил императору о том, что «при дворе создалась нежелательная атмосфера в связи с княжной Долгоруковой».
Александр II выслушал его откровения с выражением глаз, в которых граф увидел лёд. Получив новое назначение, граф понял (но было уже поздно), что никому не следовало касаться самых сокровенных струн души государя.
В Берлин Николай Павлович направился с Екатериной Леонидовной поездом. Визит Игнатьева к Бисмарку был заранее согласован по дипломатическим каналам. Они были знакомы ещё с того периода, когда германский посол Отто фон Бисмарк постигал «премудрости дипломатии у своего учителя – канцлера Горчакова».
Железный канцлер, когда это было ему необходимо для того, чтобы у собеседника оставалось о нём самое приятное впечатление, мог придавать своим манерам изысканный шарм и аристократический блеск.
Он с обаятельной улыбкой, насколько это ему позволяли посеревшие от почтенного возраста усы, нависающие над уголками губ, вышел из-за стола навстречу Николаю Павловичу, протянув для приветствия обе руки. Он сразу заговорил по-русски, тепло пожимая руки гостю:
– Рад, весьма рад приветствовать вас, excellency! – с неистребимым немецким акцентом произнёс он, демонстрируя доброжелательность и давая понять, что ещё не забыл уроки русского языка, которые регулярно получал во время своей миссии в Петербурге.
Справляясь о здоровье его величества Александра II и светлейшего князя Горчакова, он тоном человека, вспоминающего трогательные моменты своей жизни, завершил опять-таки по-русски:
– К которым я испытываю глубокое искреннее уважение, и встречи с которыми я навсегда сохраню в моей памяти с большой благодарностью…
– Благодарю вас, ваше превосходительство, господин министр-президент за теплые слова. С Божией помощью самочувствие его величества государя императора и его светлости канцлера Горчакова хорошее. Для меня высокая честь и большое удовольствие – передать вам от них приветы и добрые пожелания. Выражаю также свою признательность за то, что вы нашли возможность принять меня…
Бисмарк был подробно информирован германским послом в Петербурге о целях визита Игнатьева. Он не привык терять время в досужих разговорах. Поэтому сразу заговорил о деле.
Игнатьев, зная характер Бисмарка, не стал прибегать к длинным рассуждениям.
