– Думаю, вы, ваше превосходительство, понимаете, что позиция, занятая Портой на Константинопольской конференции, чревата военным конфликтом, – спокойным тоном сказал Николай Павлович, словно они не далее, как вчера, обсуждали эту тему. – Поэтому, чтобы избежать кровопролития на Балканах, государь император одобрил проект канцлера Горчакова. Суть наших предложений в том, чтобы державы-участницы конференции подписали совместный протокол, который я имею честь представить вашему вниманию.
Он вручил Бисмарку текст документа. Приняв его, Бисмарк вооружившись пенсне, которое висело на золотой цепочке, стал читать.
Закончив чтение, он после непродолжительного раздумья проговорил со свойственной ему безапелляционностью, когда дело касалось интересов его страны:
– Я готов подписать этот протокол. Но только после того, если другие государства согласятся его принять. Я считаю содержащиеся в нём требования вполне умеренными. Но если турки и на этот раз отвергнут волю Европы, то не стоит уклоняться от того, чтобы заставить их пойти на уступки с помощью военных действий.
Игнатьев своим видом давал ему понять, что хотел бы услышать, что конкретно имеет в виду министр-президент. Бисмарк оценил паузу собеседника и продолжил:
– Могу с уверенностью сказать, что кайзер поддержит моё предложение: в случае войны, Германия сохранит нейтралитет и постарается, чтобы того же придерживалась и Австро-Венгрия.
Игнатьев понимал, что большего от железного канцлера ему добиться не удастся. Признание Бисмарка может быть истолковано и как своеобразное подталкивание России к войне с Турцией. Иначе, кого, как не Россию, Бисмарк имел в виду, говоря о том, «чтобы заставить турок пойти на уступки с помощью военных действий», завершив фразу словами: «в случае войны Германия и Австро-Венгрия будут сохранять дружеский нейтралитет»?
Николай Павлович, возвращаясь в гостиницу после визита к железному канцлеру, размышлял:
«Ай да Бисмарк, уж больно хитёр железный канцлер! Готов загребать жар чужими руками! Не судьба балканских христиан его заботит. Его логика проста, как элементарное арифметическое действие: «Россия начнёт войну с Турцией, война ослабит оба государства, тогда исполнится заветная мечта железного канцлера – Германия станет диктовать свою волю всей Европе… И как может светлейший князь доверять этому человеку?»
Из прессы Николаю Павловичу было известно, что Отто фон Бисмарк, выступая в конце 1876 года в рейхстаге при обсуждении Восточного вопроса, признался:
«Я не сторонник активного участия Германии в этих делах, поскольку в общем не усматриваю для Германии интереса, который стоил бы переломанных костей хотя бы одного померанского гренадера».
Самое поразительное в контексте признания Бисмарка в рейхстаге это то, что некоторые современные болгарские историки и политологи чуть ли не приписывают заслугу железному канцлеру в защите интересов болгар.
В Берлине Игнатьев встретился с итальянским послом. Он сообщил ему о результатах переговоров с Бисмарком, передал ему копию документа и получил от посла заверения, что он предложит своему правительству поддержать протокол.
После консультаций Николая Павловича у профессора-окулиста чета Игнатьевых в начале марта выехала во Францию. Всюду уже цвели деревья. Живописная природа радовала глаз. Ослепительно яркое солнце вселяло приятное настроение и уверенность в будущем. Внимание Екатерины Леонидовны привлекли стильные наряды парижанок, своим расцветками напоминавшие клумбы живых цветов.
О прибытии в Париж кавалера французского ордена Почётного легиона второй степени со звездой, знаменитого дипломата Игнатьева и его супруги появилась информация в столичных газетах. Николай Павлович готовился к встрече с министром иностранных дел Франции герцогом Луи Деказом. Екатерина Леонидовна получила приглашение на встречу с представителями русской диаспоры, проживающими в Париже.
В своей книге «Рыцарь Балкан. Граф Н.П. Игнатьев» болгарская писательница Калина Канева приводит сообщение из Парижа от 16 марта 1877 года, которое опубликовала болгарская газета «Стара Планина»:
