«Как не мог понять граф Шувалов, для чего правительство её величества с таким упорством настаивало на исключении из протокола статей о гарантиях турками провести реформы? Мне это было ясно сразу, когда познакомился с позицией, которую отчаянно защищал Генри Эллиот на конференции. Без такого согласованного требования европейских держав Порта никогда не облегчит положение славян. Это значит, что конфликт не исчезнет, а будет постоянно нарастать. И Россия не сможет остаться безучастной. Как раз этого добивается Дизраэли и его министр Дерби на протяжении всего Восточного кризиса».
Именно так и подумал Николай Павлович, принимая решение о поездке в Англию.
Супруги Солсбери встретили русских гостей в поместье Гатфилд довольно радушно. Особое гостеприимство проявила хозяйка, опровергнув широко бытующее мнение о чопорности и высокомерии англичан. Лорд с особым удовольствием познакомил гостей с находящейся в большом зале дворца коллекцией древностей, вывезенных им из подвластных Великобритании колоний. Здесь были разнообразные виды шлемов, ружей, мечей, ятаганов и сабель, мушкеты с прикладами, украшенными перламутром и серебряной насечкой. Любители древностей знают цену этим экзотическим предметам.
За ужином, растянувшимся за полночь, оживлённый разговор кружился вокруг событий в мировой политике.
Хозяин был в высшей степени человеком аристократического круга. В его обволакивающей собеседника манере говорить с вкрадчивой, спокойной жестикуляцией и улыбающимися глазами, при всём его сугубо мирном облике трудно было представить, что он являл собой весьма и весьма непреклонного и даже воинственного бойца в дипломатических и политических сражениях.
Солсбери проявил интерес к тому, как приняли Игнатьева в Берлине и Париже.
Николай Павлович с оттенками юмора рассказывал об особых подходах к протоколу железного канцлера и министра Деказа.
Воспользовавшись удобным моментом, когда к этому располагало настроение хозяина, он поинтересовался:
– Ваше превосходительство, а вы могли бы оказать мне содействие в организации встреч с представителями правительства её величества и с кем-нибудь из ваших соратников по партии.
Солсбери не считал нужным скрывать от Игнатьева, почему он предлагал ему встретиться не в Лондоне, а в одной из европейских столиц. В тон Игнатьеву, с характерным английским юмором он откровенно признался, что злопамятный лорд Биконсфилд инициировал в прессе нападки на него за отстаивание им на конференции интересов христианских народов, обвиняя его в уступках русскому послу. Солсбери не счёл нужным скрывать от гостя, что этим обязан «дружеской услуге» Генри Эллиота.
Чтобы избежать дальнейшей травли за якобы лоббирование российских интересов, лорд как умудрённый в тонкостях дипломатии политик предложил гостю такой вариант:
– Я могу разослать приглашения на дружеский ужин в моё поместье по случаю вашего неофициального визита в Великобританию (
– Да, это будет наиболее оптимальное решение, – согласился Николай Павлович.
– Если у вас не будет возражений, то я направил бы приглашение и сэру лорду Биконсфилду? – загадочно улыбаясь, спросил хозяин.
– Я с благодарностью принимаю эту идею, – последовал сдержанный, но также с потаённой улыбкой, ответ Игнатьева.
С интересом встретили английские политики приглашение сэра Солсбери в его имение на встречу с русским дипломатом, о котором английская печать в последние годы писала так, словно он был монстром, главной целью которого было сокрушить Британскую империю.
Когда чопорная публика собралась в зале, появилась чета Игнатьевых.
Хозяин первым представил их лорду Биконсфилду.
Его нескладную от природы, слегка сутулую фигуру скрывал элегантно пошитый фрак. Широкий лоб, большой мокрый рот и потные ладони отмечали все, кто с ним знакомился впервые. Темные, чуть навыкате глаза премьер-министра на смуглом с крупными чертами лице заблестели при виде красивой супруги русского гостя.
После встречи, докладывая королеве о своих впечатлениях, он назвал Екатерину Леонидовну «роскошной леди».
Пожимая руку Николаю Павловичу, он задержал на нём свой испытующий взгляд.
Игнатьев подумал в этот момент, что непросто будет найти с этим человеком точки соприкосновения по протоколу.
Не теряя на досужие разговоры время, Николай Павлович ещё до того, как хозяин пригласил гостей к столу, обсудил с Дизраэли и министром Дерби тему подписания протокола. Он сослался «на желание его величества государя императора предпринять последнюю попытку совместной волей великих держав образумить Порту, чтобы не допустить большой кровавой драмы на Балканах». Голос его звучал искренне. В глазах собеседников он прочёл, что ему верят, но имеют своё мнение о предмете разговора.
Дизраэли мгновенно отреагировал, выдав, как стало понятно Игнатьеву, основную цель, которой добивается английское правительство по существу этой проблемы.
