Битва за Балканы. В лабиринтах дипломатии полностью

В мае министр императорского двора и уделов граф Александр Владимирович Адлерберг телеграфировал киевскому губернатору князю Александру Михайловичу Дондукову-Косакову передать графу Н.П. Игнатьеву, находящемуся в своём имении Круподеринцы, что он причислен к свите царя и ему надлежит явиться в Плоешти, где располагалась Императорская Главная квартира. Игнатьеву вменялось в обязанность заниматься связями с иностранными делегациями и корреспондентами, а также вести переговоры с турками по окончании войны.

Сборы Игнатьева были недолги. Он понимал, что предстоит трудная походная жизнь. В сопровождении своего денщика, кучера (необходимо было иметь собственных лошадей) и верного ординарца Христо Карагёзова граф отправился в Киев, а далее поездом в Румынию.

По прибытии в Плоешти Игнатьев сразу включился в работу.

К ставке главнокомандующего были прикомандированы и бывшие сотрудники посольства в Константинополе: Нелидов, Хитрово, Базили, Мурузи (сын молдавского князя), Евангели, Аргиропуло и Полуботко. Они находились в распоряжении князя Владимира Александровича Черкасского, заведующего гражданскими делами при главнокомандующем.

Им предстояло помогать в контактах с болгарским населением и участвовать в создании временного гражданского управления на освобождённой болгарской территории. Дипломаты, находившиеся в армейских корпусах, помогали в контактах с болгарским населением.

Через неделю после объявления царского манифеста стремительными маневрами русские войска на Кавказе овладели важной турецкой крепостью Баязет. А в начале мая корпус под командованием Лорис-Меликова взял крепость Ардаган. Эти победы вынуждали турок иметь значительные военные силы на фронте в Закавказье.

Поражение Порты вызвало беспокойство в Лондоне. Министр Дерби напомнил послу Шувалову, что в случае возможной победы России над Турцией необходимо соблюсти требования правительства её величества о разделе Болгарии на северную и южную.

Именно это требование Лондона было основой разногласий между Шуваловым, которого поддерживал Горчаков, и Игнатьевым. Разногласия касались также как целей войны с Турцией, так и послевоенной судьбы славянских народов.

Шувалов, не зная доподлинно о трагическом положении христианских народов, изнывающих под турецким гнётом, придерживался позиции «малой войны», полагая, что России следует ограничить военные действия территорией к северу от Балкан и заключить мир с Портой на условиях предоставления автономии только Северной Болгарии.

Такая позиция Шувалова носила явный отпечаток желания Лондона – не допустить создания крупного славянского государства на Балканах.

18 мая Горчаков направил инструкцию Шувалову, в которой гарантировал учёт интересов Лондона, а в личном письме к нему заявлял о готовности России вступить в переговоры с Портой, если она «запросит мира, прежде чем наши армии перейдут Балканы».

З0 мая государь провёл совещание. На нём возникла дискуссия вокруг принятого послом Шуваловым требования английского правительства о будущем разделе Болгарии по итогам войны.

Горчаков, опасаясь возможного вступления Англии в войну на стороне Турции, настаивал на том, чтобы согласиться с английскими условиями.

Игнатьев возражал. Ранее из разговоров с министром Милютиным он понял, что тот поддерживает его позицию. Игнатьев признался Милютину накануне совещания:

– Шувалов через Жомени убедил Горчакова согласиться на заключение мира после первой или второй победы на основании раздела Болгарии на две области – северную, которой будет предоставлена автономия, и южную (самую важную, торговую и богатую), которую оставят в турецкой зависимости, лишь с некоторыми гарантиями.

– У меня тоже есть сведения, – заметил Игнатьеву министр, – что Шувалову были сделаны довольно строгие замечания относительно его поведения в Англии и забвения русских интересов.

– А ему всё равно, что с гуся вода, – иронично проговорил Николай Павлович. – Канцлер в восторге от Шувалова, считая его неопасным соперником. Он не озабочен отечественными интересами и продаст их первому иностранцу, если не за копейку, то за красивое слово. Он вместе со стариком (так Игнатьев с доверенными людьми называл Горчакова – авт.) запутали нас в переговоры с Англией и обещали невозможные уступки. И твердя о мире во что бы то ни стало, привели к войне с Турцией. Ныне завлекут нас в ссору с Англией, обнадёжив ее, что мы готовы всё уступить.

На упомянутом совещании с участием императора Николай Павлович сказал:

– Англичане и враги славянства давно желали достигнуть сего. Но им не удавалось этого, пока я был послом в Константинополе. Теперь они едва не успели достигнуть этих целей. Под предлогом миролюбия они хотят скомпрометировать Россию навеки, если мы согласимся предоставить автономию северной части Болгарии (до Балкан) и бросить южную часть, то есть самую населённую и образованную.