– Видите ли, мистер Уэлсли, вы должны понимать нашу принципиальную позицию – ни у Великобритании, ни у Турции не должно сложиться впечатления, что Россия находится в затруднительном положении и поэтому желала бы вмешательства Европы.
– Да, я понимаю это, – уверил Николая Павловича англичанин.
– Хочу подчеркнуть, что его величество может поручить вам единственное – это изложить правду касательно поведения нашего войска и жестокостей, совершаемых турками над болгарами, русскими пленными и настоящего варварства по отношению к телам наших убитых воинов.
– Да, ваше превосходительство, всему этому я – живой свидетель, – скороговоркой проговорил Уэлсли.
– Вы могли бы объяснить Дизраэли и Дерби, – раздумывал вслух Игнатьев, – что мы никак не примем посредничества, но готовы сейчас же вступить в переговоры с Портою, при условии её непосредственного обращения к нам с таким предложением, и только таким, какое мы могли бы принять.
Англичанин записал в свой блокнот сказанное ему. А Игнатьев продолжил:
– Хотел бы также заметить, мистер Уэлсли, что присутствие в Бизеке английского флота фактически содействует продолжению войны, поскольку Порта рассматривает это как свою поддержку. И хочу добавить, если англичане высадятся в Галлиполи, то они выйдут из нейтрального положения.
В завершении беседы они договорились, чтобы избежать недоразумений, англичанин покажет ему копию того донесения, которое Уэлсли намеривается направить в Лондон о сказанном ему государем, принимавшем его накануне.
Когда Игнатьев вручил императору копию донесения английского военного агента, государь остался доволен принятыми мерами.
Вернувшегося из британской столицы Уэлсли принял император. Англичанин, несмотря на длительную моральную подготовку к этой аудиенции, смущённо промолвил:
– Мне поручено сообщить вашему величеству волю её величества королевы Великобритании и позицию нашего правительства, что в случае продолжения военной кампании, Англия станет воюющей стороной…
Это заявление с возмущением было встречено Александром II.
Император и русское командование расценили демарш Лондона как попытку оказать давление на Россию с целью побудить её к заключению мира на выгодных для Турции условиях. Но у Англии получилось с точностью до наоборот.
Государь потребовал от главнокомандующего усилить наступление на турок. Военные операции осенью 1877 года и в начале зимы 1878 года были стремительны и победоносны. Туркам нанесли серьёзное поражение.
Всякая война полна удач и поражений.
«Очень тяжело… видеть ошибки, предвидеть промахи и не иметь возможности предупредить их или исправить», – сокрушался Николай Павлович.
Причины неудач Игнатьев, имевший в своё время блестящую подготовку в академии Генерального штаба, видел в неоперативности главнокомандующего и медлительности его реакции на возникающие обстоятельства и вызовы. Они, подобно гирям на ногах бегущего, сковывали инициативу армейских подразделений.
Другой причиной неудач было из рук вон плохо налаженное снабжение армии, нерасторопность штаба и излишняя самоуверенность и неосмотрительность командиров разного уровня.
«Штаб армии положительно никуда не годится и всё парализует», – возмущался Игнатьев. Провалы интендантской службы ощущались на каждом шагу.
В самом деле, как можно было в первые месяцы войны наладить только одну переправу через Дунай, по которой велось снабжение армии и транспортировка раненых в тыл? Это приводило к постоянным и длительным заторам.
Крайне плохо была организована тыловая часть. Случалось так, что раненых бросали без докторов, санитаров, медицинского ухода и даже без пищи при страшной жаре, а во время зимы – на лютом морозе. Отсюда – огромное количество невозвратных потерь в русской армии.
Вначале болгары везде встречали первые эшелоны русских войск как избавителей.
Но постепенно настроение местного населения стало меняться. Из-за крайне плохо организованного снабжения армии было заведено, что продукты для солдат и фураж для лошадей покупали за наличные деньги. Случалось, что даже в Императорской Главной квартире лошади в течение трёх дней были без сена и овса. Голодающие солдаты начали отнимать у болгар коров, волов, птицу и продукты. Особенно нахальные приставали к молодым женщинам. Болгары жаловались начальству. Однако не всегда получали поддержку.
О недовольстве среди местного населения информация доходила до Игнатьева. Он решительно восставал против имевших место «безобразий». Неоднократно обращался по этому поводу в штаб к Непокойчицкому и к князю Черкасскому. Но никаких кардинальных мер предпринято не было.
Многие проблемы возникали по вине начальника штаба Артура Адамовича Непокойчицкого. В молодости офицером он был храбрым. Имел за плечами хорошую военную подготовку, в том числе Императорскую военную академию. Отличился в Крымской войне: при осаде города Силистры, а также в операциях против Шамиля.
Но как о начальнике штаба упомянутый нами М.А. Газенкампф, наблюдавший его почти ежедневно в этом качестве, доверительно говорил Игнатьеву весьма нелицеприятные слова:
