У железнодорожных станций на территории Румынии целыми горами были навалены продукты, солдатская одежда, фураж и шанцевый инструмент. Как раз всё то, чего не хватало на месте боёв. И такая картина была по всей железной дороге от границы России до самого Дуная: в Унгенах, Яссах, Бухаресте, Зимнице и Свиштове. Увидев это, Игнатьев телеграфировал из Кишинёва военному министру Милютину:
«Дорога загромождена поездами и вагонами. Неисправность железных дорог неимоверна».
При транспортировке продовольствия и военной амуниции через границу местные начальники, как на российской стороне, так и на румынской, требовали уплаты огромных пошлин. Задержка поездов и вагонов была излюбленной формой получения взяток.
Генштаб располагал сведениями, что англичане и австрийцы подкупили агентов из поляков, австрийцев и румын, чтобы затруднять снабжение русской армии. Лондоном и Веной был подкуплен даже начальник румынских железных дорог с целью парализовать действия русских блокировкой подвоза. Потом он сбежал. Поскольку продовольствие и фураж, предназначенные для русской армии и сваленные бесхозно на железнодорожных станциях, не укрывались от дождя, то солдаты получали сухари, сплошь покрытые плесенью. А лошади отказывались от испорченного фуража.
Игнатьев удивлялся тому, как быстро подсуетились знакомые ему весьма пронырливые дельцы из русского Пароходного общества в Константинополе, которые брались за поставку фуража и провианта, а также за снабжение госпиталей. Но когда они с этим не справлялись, то с них, как говорится, «и взятки были гладки».
«Волосы дыбом становятся, – писал Игнатьев своей жене, – когда подумаешь о неудовлетворительности и недобросовестности нашей администрации… Чего не вытерпит, не вынесет многострадальный, славный, недосягаемый русский солдат!.. Всё безобразие это совершается в армии, командуемой братом царским, в присутствии государя и его сыновей. Что же бывает там, где и этого надзора нет? Просто руки опускаются даже у меня…»
Неоднократно эту тему на совещаниях поднимал Николай Павлович в Главной квартире и в личных беседах с военным командованием.
Не видя изменений, он счёл необходимым подать специальную записку о железных дорогах в Румынии императору. Но и это не изменило положения со снабжением русской армии. А на полях сражений каждый день – сотни и тысячи убитых и раненых. Огромные потери понесла русская армия от нехватки лекарств в лазаретах и невозможности своевременно доставлять раненых с поля боя в тыл и отправлять их в Россию.
После войны специальная комиссия выявила чудовищные злоупотребления «Товарищества» Грегера, Горвица и Когана по поставкам испорченных и умышленно фальсифицированных припасов, что напрямую отразилось на массовом заболевании солдат в войсках. Предварительные суммы злоупотреблений превысили 12 миллионов рублей золотом. Несмотря на то, что комиссия оценила деятельность «Товарищества» как несостоятельную, тем не менее, было признано возможным выдать этой компании из казны ещё 6 миллионов рублей золотом. В России за «Товарищество» заступилась либеральная печать. А в Бухаресте некий публицист Лернер издал в его защиту специальную брошюру и листовки.
«Компанионы не унывали, – писал в книге «Тамара Бендавид» известный русский писатель XIX века Всеволод Владимирович Крестовский. – Никакой суд для них не был страшен, ввиду самого условия их с интендантством и массы оправдательных документов, какими, в силу условия, считались даже никем не засвидетельствованные записки и счета частных лиц. Да, кроме того, по условию же, «Товарищество» за свою неисправность отвечало перед казной «только предоставленным залогом в размере 500 тысяч рублей». «Таким образом, – продолжает Крестовский, – компания взыскала за эту войну громаднейшую контрибуцию с русского народа. Даже второстепенные и третьестепенные агенты вроде Громбаха, Сахара, Меньковского и т. д., приехавшие в Румынию нищими и несостоятельными должниками, а иные даже бежавшие от долгов, возвращались теперь в ту же Россию домовладельцами, землевладельцами, крупными помещиками, богачами с сотнями тысяч в карманах, а порой и «кавалерами» некоторых орденов, чуть ли даже не с мечами, «за особые заслуги».
По-своему объяснял результаты судебной эпопеи над «Товариществом», которая закончилась уже после гибели Александра II, Сергей Юльевич Витте. Он считал, что благодаря закулисным интригам, в центре которых оказались присяжный поверенный Серебряный и княгиня Юрьевская (такую фамилию согласно царскому указу после женитьбы на ней Александра II носила Екатерина Долгорукова – авт.), «Товариществу» удалось добиться возврата части денег, в которых ему отказал суд.
