– Я не могу принять такого утверждения, что якобы Австрия и Германия придерживались позиции, аналогичной английской. Правительства обеих стран действовали и продолжают действовать в согласии и в гармонии с Россией. Я придерживаюсь той точки зрения, что политика австрийского кабинета не поменялась. И я сохраняю доверие к Австрии и Германии. Что же касается Франции, то, как вы знаете, её внимание сосредоточено на внутренних проблемах, и она не может отвлекаться на проблемы внешние. Она получила весьма удовлетворяющую поддержку от её нового министра иностранных дел. Англия, таким образом, была совершенно изолирована.
– Ваша светлость, – продолжил упрямый сын Туманного Альбиона, имевший привычку, как и подавляющее большинство его соотечественников, чтобы последнее слово было за ним, – это не первый случай, когда Англия придерживается своего собственного мнения в политике и она достаточно велика и полна сил, чтобы защищать свои интересы самостоятельно.
Улыбнувшись своей обаятельной улыбкой, как будто показывая собеседнику, что он не собирается обострять разговор, который может завести конфликт далеко, светлейший князь уже спокойно в примирительном тоне заключил свою речь:
– Я всегда придерживался мирного решения Восточного вопроса. Я всегда восхищался Англией и уважал её. Всегда выступал за сохранение дружеских отношений с ней.
На французском языке Горчаков добавил, интонацией выделяя каждое слово:
– Но никогда не падал ниц перед ней.
Победное наступление русской армии стремительно развивалось. Блестящими маневрами генералов Скобелева, Гурко, Святополк-Мирского, Столетова и ряда других были разгромлены армии Сулеймана-паши и Вессель-паши. Это открыло путь русским к Адрианополю.
Сложившаяся ситуация заставила понервничать правящие круги в Австро-Венгрии и Великобритании.
Лучшие дипломатические умы обеих стран напряжённо думали над тем, как бы осложнить забрезживший военный успех Российской империи.
И тут в кабинетах Форин-офиса блеснула мысль – а давайте-ка напомним Санкт-Петербургу о его обязательствах по Парижскому договору. А если он заартачится, то пригрозим совместным выступлением против России.
Эта мысль понравилась Дизраэли, который поделился ею с Андраши.
В начале января 1878 года Лондон и Вена выступили с совместным заявлением о необходимости одобрения будущего договора между Россией и Турцией государствами-участниками Парижского конгресса 1856 года на том основании, что будущий российско-турецкий договор будто бы затронет европейские интересы.
«Вот те раз, – скажет непосвящённый человек в запутанные лабиринты дипломатии, – позвольте, а причём здесь интересы других европейских стран, если войну ведут вроде бы две суверенные державы?»
«Да в том-то и дело, – ответит на это другой, немного поднаторевший в дипломатическом закулисье человек, – что освобождение балканских христианских народов никак не входило в планы англосаксов, французов и немцев. Поэтому они напрягали все свои интеллектуальные дипломатические силы, чтобы воздвигнуть на пути у России частокол из международных договоров».
Этот, немного посвящённый в тайны дипломатических лабиринтов индивид, также мог бы добавить, что своего освобождения могли бы потребовать и находящиеся под австрийской пятой славянские народы. А это значит, что освобождённые в ходе этого процесса славяне, при имеющихся опасениях у Вены, Лондона и Берлина, да и Парижа тоже, могут объединить свои усилия против их извечных притеснителей как на Западе, так и на Востоке. А это уже, извините, ну, никак не соответствовало бы кровным или, правильнее сказать, жизненным интересам этих притеснителей. Но самое главное – эти цивилизованные страны хотели никоим образом не допустить, чтобы победа в этой войне усилила геополитические позиции России. Освобождение угнетённых Турцией славян, (
Прослышав о совместном англо-австрийском демарше, подсуетилась и правящая верхушка Румынии, которая заявила о несогласии вернуть России Южную Бессарабию в обмен на Добруджу, как об этом договорились две стороны перед началом военных действий.
Русские воины дрались героически. Многие солдаты, казаки, офицеры и генералы покрыли себя неувядаемой славой. Тысячи, десятки тысяч ушли неизвестными в вечность. И в вечности российской истории яркими звёздами засияли имена полководцев Скобелева, Гурко, Драгомирова, Столетова, Тотлебена, Святополк-Мирского, Дондукова-Корсакова, Радецкого и ряда других.
Храбро сражался известный уже читателю бывший консул в Адрианополе, ставший волонтёром, князь Алексей Николаевич Церетелев. За отличие он был произведён в унтер-офицеры Кубанского казачьего полка. Состоял ординарцем при генерале Скобелеве (старшем).
