Она была немецкой принцессой Нейвидской. Когда ей исполнилось шестнадцать лет, английская королева Виктория предложила её в качестве возможной невесты своему сыну Альберту Эдуарду. Он тогда ещё не был знаком с великой княжной Марией Александровной. Но, увидев фотографию Елизаветы, принц отказался от предложения матери.
В двадцатилетнем возрасте принцесса Нейвидская приехала в Санкт-Петербург с двоюродной сестрой её матери, великой княгиней Еленой Павловной, которая решила выдать её замуж в России. Множество родственных уз связывали принцессу Елизавету с потомками Николая I, который был женат на двоюродной сестре её бабушки. В российской столице принцесса прожила полтора года, окружённая вниманием и заботой.
В связи со смертью её отца она покинула Санкт-Петербург. Планы найти выгодную партию в российской столице так и не осуществились. С юных лет её увлекала поэзия и музыка. Она писала стихи, рассказы, сказки, романы. Переводила на немецкий язык французские и румынские произведения.
Елизавета, приглашая графа Игнатьева на приватную встречу, надеялась очаровать специального посланника императора своим обаянием и хорошим знанием придворных петербургских реалий. Ещё тогда, в начале 60-х годов, когда она жила в российской столице, до неё доходили слухи о дипломатических успехах Игнатьева как самого молодого генерала в окружении царя.
Вглядываясь в его глаза с улыбкой, настолько милой, насколько это было возможно для неё, обладавшей приятными, но несколько крупными чертами лица, Елизавета стремилась затронуть его душевные струны. Княгиня начала с того, что пожаловалась на тяжёлую долю мужа.
– Понимаете, ваше превосходительство, как трудно ему приходится управлять таким недисциплинированным, я бы даже при этом употребила русское слово, безалаберным народом, как румыны.
Игнатьев с любопытным удивлением посмотрел на неё. Он никак не ожидал услышать от супруги правителя государства такие слова о народе этой страны. Она, словно не замечая его взгляда, продолжала скороговоркой:
– Они не имеют никакого чувства, ни сознания долга к отечеству. Я в этом убедилась, когда во время войны с турками проявляла заботу о раненых. С целью побудить людей помогать раненым, я учредила даже специальный орден Елизаветы. Мы с князем очень преданы русскому императорскому дому, – резко сменила она тему разговора. – Князь очень одарён от природы способностью управлять и поддерживать порядок в стране. Но если поднимется вопрос об уступке Бессарабии, то у него возникнут большие трудности, – высказала она, наконец, мысль, ради которой пригласила гостя на беседу.
Наслышанная о болгарских симпатиях графа и о его популярности среди болгарского населения, Елизавета попробовала воздействовать на чувства его славянской солидарности:
– Князь и я понимаем, что болгары легче, чем румыны, могут быть приучены к военной дисциплине, к экономии в расходах и к порядку в управлении. Румыны принадлежат к латинской расе, поэтому отличаются своей словоохотливостью, пустословием и распущенностью нравов.
Николай Павлович внимательно выслушал излияния княгини, ни возражая им, ни давая повода упрекнуть его в том, что он разделял высказанные ею мысли. Как опытный политик и царедворец он понимал, что обстоятельства в будущем могут развернуться неожиданным образом. И амбиции этой княжеской четы по воле великих сил мира сего возьмут да и воплотятся в жизнь.
Вечером того же дня князь Кароль в узком кругу устроил обед в часть высокого гостя. Под щемящие душу аккорды струнного оркестра, с большим искусством исполнявшего мелодии известных итальянских опер и национальную румынскую музыку, шёл непринуждённый разговор. Николай Павлович намеренно заговорил о болгарах. Ему были понятны горячие желания принимавшей его супружеской пары стать коронованными болгарскими владетелями. Если бы исполнилась эта их заветная мечта, тогда бы они на равных могли разговаривать с императорской четой соседней Австро-Венгрии.
– Я убеждён, – говорил он, – и мой опыт мне подсказывает, что болгарское население обладает такими качествами, которые могут быть залогом успеха руководителя будущего государства. Но это станет только при одном условии, если будущий руководитель этой страны хорошо поймёт и правильно оценит душу скромного, но гордого сердцем балканского народа.
Кароль и Елизавета дружно поддержали высказанную гостем мысль.
Тогда он продолжил, сопроводив свои слова усталой улыбкой:
– Ваши высочества, мне хотелось бы высказать ещё одну мысль. Думаю, вам известна родовая близость русских и болгар. И я убеждён, что связи с Россией помогут болгарам вернуть время, которое когда-то было на Балканах.
