Игнатьев в письме Екатерине Леонидовне пишет:
«У него здоровый, загорелый вид, он усвоился с ухватками настоящего казака и платье очень пристало к его чертам южного типа. Не поверишь, что два месяца тому назад он был камер-юнкером и дипломатом. Он доволен и вполне счастлив. Был уже под бомбами, и одну разорвало между ним и Скобелевым… А 26 июля Церетелева пристроили к Гурко, который его хвалит». (
Посланный однажды с четырьмя нижними чинами на разведку Церетелев заметил скрывшихся только что за излучиной небольшой речки метрах в двухстах троих турецких всадников. Они двигались шагом, будучи уверенными, что вблизи нет ни одного русского разъезда. Один из всадников, если судить по его более нарядной форме и породистой лошади, был офицером.
Церетелев рукой сделал знак сопровождающим казакам не разговаривать. Но в этом момент турки показались вновь. Офицер обернулся и заметил русских, превосходящих их числом. Какой-то миг он был в состоянии оцепенения. Но затем отдал короткую команду и пришпорил своего коня. Двое других кинулись за ним наутёк, испугавшись численного превосходства противника.
Подчиняясь азарту, Церетелев погнался за ними. Нижние чины отстали. Но Церетелев, не сознавая опасности, перешёл в галоп. Мгновенно он принял решение догнать сначала рядовых и подстрелить их лошадей из револьвера или самих достать шашкой. На этот раз судьба благоволила ему. Он ранил одного, а другой бросился в сторону реки, оставив офицера, который, пригнувшись к луке седла, оглядывался и поминутно стрелял.
В револьвере Церетелева оставалось всего два патрона. Когда он сблизился с офицером метров на двадцать, выстрелил в его лошадь. Её ноги подкосились. Всадник по инерции перелетел через голову лошади и сильно ушибся о землю.
Церетелев спешился. Подошёл к потерявшему сознание офицеру и связал ему руки. Младшие чины сумели пленить рядовых турок.
За этот подвиг Церетелев был награждён вторым солдатским Георгиевским крестом (
«Когда албанские башибузуки вернулись в город (
Быстрым наступлением гвардейцев, драгун и казаков с неожиданной для них стороны турки были деморализованы… В городе забрали лагерь, в котором нашли знамя, запасы и патронные ящики. Молодец!..
Государь при громогласном чтении донесения тотчас заявил, что даст Церетелеву солдатский крест. За что я и поблагодарил его величество».
В начале августа Николай Павлович в очередном письме сообщал:
«Сейчас был у меня Церетелев, обвешанный четырьмя Георгиевскими крестами. Он счастлив и здоров, представлен в офицеры».
Действительно, его молодецкой выправкой и воинственным видом с хмельным огоньком в тёмных глазах можно было залюбоваться.
Без всякого преувеличения можно утверждать, что новый 1878 год ознаменовался для русской армии триумфальным шествием по исконно болгарской земле, разумеется, с продолжающимися боями.
После взятия русскими города-крепости Адрианополя турки запросили мира. Главнокомандующий принимает решение начать переговоры.
31 января перемирие и «Основание мира» были подписаны. Они предусматривали автономию Болгарского княжества с выходом к Эгейскому морю, а также независимость Сербии, Черногории и Румынии с приращением к ним территорий.
С подписанием этого перемирия тоже связана интрига.
Накануне его подписания император вызвал Игнатьева и повелел ему срочно направиться в Главную квартиру для проведения переговоров с турками о заключении мира. Николай Павлович, наученный предыдущим опытом, испросил позволения у царя подготовить проект мирного договора, чтобы впоследствии не было на него нареканий от недоброжелателей.
– Ваше величество, – обратился он к царю, – тяжёлый опыт заставляет меня просить вас рассмотреть проект договора здесь, в вашем присутствии, а также с участием канцлера и его сотрудников. От министерства я могу дождаться только замечаний, интриг, порицания и противодействия. Кроме вас я не могу ни от кого другого ожидать поддержки в борьбе за интересы России. И это послужит мне в качестве наставлений и устранит мою излишнюю переписку с министерством в ходе переговоров с Турцией.
– Николай Павлович, в таком случае срочно подготовь проект договора, – распорядился император.
На следующий день Игнатьев получает от Горчакова записку на французском языке следующего содержания:
«Император повелел Вам срочно прибыть в половине двенадцатого в Зимний дворец, где состоится совещание. Принесите Ваш проект».
