Главнокомандующий, припёртый фактами к стенке о неподчинении требованиям царской телеграммы, да – да, именно: припёртый к стенке, вынужден был отдать приказ о продолжении наступления русской армии в направлении Константинополя.
Турки практически не оказывали сопротивления, откатываясь всё ближе и ближе к своей столице. Первые колонны русских дошли до Димотики и Люля-Бургаса. Константинополь был уже близко. Петербург ликовал.
Император поручает Горчакову направить главнокомандующему телеграмму с указанием ускорить заключение перемирия, чтобы избежать недоразумений с Англией.
В Лондоне пристально наблюдали за всем, что происходило на фронтах русско-турецкой войны. Одним из надёжных источников информации был посол Лофтус.
За продолжительное время своей миссии в Петербурге он сумел обзавестись множеством источников, которые снабжали его разнообразными сведениями. Не только вельможные царедворцы входили в число его доверенных лиц, но и некоторые фрейлины, считавшие за честь поделиться пикантными подробностями с послом её величества. Им льстило внимание этого с изысканными манерами английского лорда, и они млели от его несколько преувеличенных комплиментов.
Для них было нечто пряное в возможности показаться на балах и приёмах, беседуя с ним. Как если бы подруги увидели их рядом с великим князем, расточающим им любезности, или со знаменитым оперным певцом. При этом им было невдомёк, что умудрённый богатым придворным опытом политик весьма искусно вплетал игриво брошенные узоры их словоохотливости в свои замысловатые дипломатические декорации.
Лофтус первым проинформировал Форин-офис, что «несмотря на подписание перемирия в Адрианополе, русская армия продолжила наступление в сторону Константинополя».
Сославшись на информацию, полученную из «надёжных источников», пронырливый британец писал о том, что накануне перемирия «император Александр получил телеграмму от турецкого султана, в которой последний сожалел о страданиях, причинённых войной, и выражал искреннее желание её прекратить. Султан сообщал о назначении двух поверенных для проведения переговоров с Главной квартирой русской армии о перемирии и условиях мира и выражал надежду, что русский император отдаст немедленный приказ о прекращении военных операций на период ведения переговоров. На это Александр ответил, что полностью разделяет как сожаления султана о войне, так и его желание её прекратить. Его величество заявил, – пишет далее Лофтус, – что великий князь Николай имеет все инструкции для переговоров о перемирии и условиях мира. Но император не уверен в возможности прекратить военные действия на период переговоров».
Зададимся вопросом: каким образом этому «рыцарю английского дипломатического ордена» стали известны столь подробные сведения о содержании переписки суверенов двух иностранных государств?
Не прибегая к пресловутой конспирологии, можно с уверенностью утверждать, что упомянутый Лофтусом «надёжный источник» находился ни где-нибудь в сложной структуре царской администрации, а в министерстве иностранных дел. Более того, этот источник имел доступ к «святая святых» документооборота в этом ведомстве с особой степенью секретности. Английская дипломатия издавна умела находить лазейки в тайных коридорах царского аппарата управления.
Полученные сведения вызвали бурные дебаты в английском парламенте.
Дизраэли заявил о том, что приближение русской армии к турецкой столице ставит вопрос о будущем Константинополя и требует мер по защите британских граждан и собственности от угрозы мусульманского фанатизма. Он добивается направления к столице Османской империи английского флота под командованием адмирала Хорнби.
Против этого решения возразил министр Дерби, опасавшийся военного столкновения с Россией. Это привело его к последующей отставке.
Чтобы избежать конфликта с Великобританией и для успокоения английского правительства, Горчаков информирует Форин-офис через посла Шувалова, что император Александр II гарантирует, если оккупация Константинополя и станет необходимой, то она не будет постоянной, а лишь временной. Он сообщает об этом также и Лофтусу.
Светлейший князь в разговоре с английским послом, заметив его настороженный взгляд, добавил при упоминании об оккупации турецкой столицы:
– Отправка английского флота к берегам Турции может спровоцировать тот самый акт, которого хотелось бы избежать…
На следующий день Лофтус информировал Горчакова, что министр Дерби был удовлетворён заверениями российского канцлера.
Победы русской армии вызвали не просто опасения, а большую тревогу в Вене в связи с возможным подъёмом антиавстрийских настроений в славянских землях империи Габсбургов.
