Вмешательство Англии и Австро-Венгрии в послевоенное урегулирование замедлило процесс консолидации болгарской нации. Категорическое неприятие Лондоном и Веной создания единого болгарского государства по принципу объединения территорий с преимущественным проживанием этнических болгар, которое закреплено Сан-Стефанским договором, привело к созыву международного конгресса в Берлине.
Мы так подробно остановились на сюжете, связанном с подписанием Сан-Стефанского договора, потому, что вокруг этого много лжи и нелепостей было нагромождено в последующие за подписанием договора годы в отечественной и зарубежной историографии, публицистике и беллетристике.
После вступления Болгарии в агрессивный блок НАТО современная болгарская историография и публицистика оказались вовлечёнными в общий русофобский тренд коллективного Запада. Кардинально изменилась их методология интерпретации причин русско-турецкой войны 1877–1878 гг., роли России в освобождении Болгарии и места в этом процессе российской дипломатии, а также российских политических деятелей.
Скороспелые доктора наук и представители медийной сферы пытаются в последние десятилетия убедить болгарское общественное мнение в том, что в Болгарии вообще не было никакого османского ига. А было будто бы «турецкое присутствие» или некое «сожительство» болгар и турок и что это позволяло-де болгарам иметь в Османской империи обширный рынок для сбыта своей продукции.
Не добившись успеха на этом поприще, что, в общем-то, для потомков героев и жертв Апрельского восстания 1876 года и многовековой национально-освободительной борьбы вполне понятно, современные геростраты от исторической науки в Болгарии вбросили фейк о том, что вроде бы появились новые исторические документы, которые доказывают антиболгарскую деятельность графа Николая Павловича Игнатьева – российского посла в Константинополе. А войну против Турции Россия развязала лишь потому, что стремилась овладеть Константинополем и Проливами. Иначе говоря, повторяются все те нелепые обвинения, которые накануне и в ходе войны широко тиражировала английская, австро-венгерская и турецкая пресса.
На этой основе делается далеко идущий вывод о том, что поскольку Сан-Стефанский мирный договор, подписанный 3 марта 1878 года (19 февраля по старому стилю) и прекративший русско-турецкую войну, был пересмотрен на Берлинском конгрессе в июле 1878 года, то необходимо отказаться от национального праздника 3 марта как Дня Освобождения Болгарии. Этот тезис активно продвигается депутатами болгарского парламента (нескольких созывов), представляющих евроатлантическую креатуру.
Но против такой предвзятой, а точнее сказать, насквозь лживой интерпретации одного из самых переломных моментов прошлого своей страны выступают болгарские историки, которые не разменивают честь и достоинство подлинных учёных на подачки зарубежных фондов и дешёвую паблисити.
Один болгарский учёный в беседе с автором примерно так прокомментировал такого рода «новый взгляд» на историю полутора вековой давности:
– Отвратительно, так отвратительно – хуже быть не может! Сегодня у всякого нормального болгарина такое ощущение, как если бы ему наплевали в душу… Не знаешь чего в этом общем русофобском контексте больше – глупости, невежества, продажности или подлости. По всей видимости, всё вместе взятое.
С пугающей проницательностью он продолжил:
– Развал СССР, приведший к геополитической слабости России и доминированию коллективного Запада, сыграл злую шутку над его политической элитой. Начался стремительный процесс её перерождения, а правильнее сказать, вырождения. Отсюда и та почти зоологическая ненависть к России, её истории и культуре. И пока Россия вновь не воспрянет, не превратится в равновеликую державу коллективному Западу, как это было во времена Советского Союза, русофобский угар евроатлантистов не иссякнет.
Жестокие баталии с полей сражений перешли в дипломатические кабинеты. Впереди было драматическое противостояние России с её геополитическими соперниками. По требованию Англии и Австро-Венгрии подписанный в Сан-Стефано договор имел прелиминарный, то есть временный характер. Правительства этих стран настаивали на проведении международного конгресса, который бы подвёл окончательные итоги русско-турецкой войны.
Как будто это не было вмешательством во внутренние дела России и Турции после того, как Турция по настоянию графа Игнатьева уже ратифицировала Сан-Стефанский договор, и с его условиями согласился Александр II.
В Европе вновь запахло войной. В Лондоне королева созвала парламент на чрезвычайную сессию и потребовала мобилизации резервистов. Выступая в палате лордов, премьер-министр лорд Биконсфилд заявил:
