Высказанные требования показались Шувалову вполне приемлемыми. И он поспешил в Санкт-Петербург. Но по пути решил заглянуть к Бисмарку, который из-за болезни находился в своём имении Фридрихсруэ, что недалеко от Гамбурга.
Князь весьма любезно принял царского посла, который зачем-то рассказал ему о достигнутых с англичанами договорённостях, не имея для этого никаких указаний своего руководства. Как следовало из разговора Гирса с Лофтусом, эти переговоры должны были носить конфиденциальный характер.
Информация Шувалова вызвала у закалённого в политических битвах Бисмарка тревогу о возможном англо-российском сближении. Но он посчитал, что надо демонстрировать свою полную лояльность политике России. Главным для него в этот момент было не упустить благоприятный шанс, чтобы добиться согласия Петербурга на задуманную им вместе с Андраши австро-венгерскую экспансию славянских земель.
Улучшив момент, когда очарованный радушным приёмом Шувалов расслабился, он доверительно, будто открывает заветную тайну, шепнул ему:
– Если Россия согласится на оккупацию Боснии и Герцеговины, то всё устроится наилучшим образом…
Нам не удалось найти свидетельств того, какие заочные договорённости были между Бисмарком и Андраши после того, как граф Шувалов отправился почивать. Однако среди ночи графа разбудил стук в дверь. Неожиданно для себя он обнаружил на пороге хозяина, протянувшего ему телеграмму, которая только что поступила из Вены. Андраши сообщал, что достигнутые между русскими и англичанами договорённости он считает неприемлемыми.
Вот к чему привела болтливость непрофессионального, но чрезвычайно амбициозного дипломата. Бисмарк же своим неординарным жестом – показом секретной телеграммы – преследовал двоякую цель: во-первых, он демонстрировал русскому послу, будто бы совершенно откровенен с ним; а во-вторых, что якобы к случившемуся не имеет никакого отношения.
Только наивный человек мог довериться прожжённому германскому политику, каким был Бисмарк. Либо граф Шувалов вёл какую-то свою игру. Но если это так, то его игра не имела никакого положительного отношения к геополитическим интересам России.
Так и повисает в истории без ответа вопрос: что это – его наивность или предательство?
В качестве утешительного приза для гостя железный канцлер организует ему аудиенцию у Вильгельма I. Германский император подтвердил готовность провести в Берлине конгресс.
Окрылённый такой новостью, Шувалов отправился на родину.
Рассмотрев предложения Лондона и Вены, Горчаков и Милютин убеждают царя в приемлемости английских требований. Александр II выразил готовность согласиться с этим предложением, но с оговоркой, что при разделе Сан-Стефанской Болгарии в Южной Болгарии не будет турецких войск.
18 апреля в Лондоне была подписана тайная российско-английская конвенция, которая предусматривала раздел Болгарии на северную (с политической автономией) и южную (с административной автономией). Однако англичанам удалось настоять на оставлении Македонии в качестве турецкой провинции.
Фактически, это была первая дипломатическая победа Туманного Альбиона и уступка российских политиков, которая принижала, если не сказать – значительно обесценивала – победы, одержанные русскими на полях сражений.
Получив информацию о том, что Россия и Англия достигли компромисса в ходе переговоров, Бисмарк направляет заинтересованным государствам приглашения на конгресс.
Громадные, сложные, чрезвычайно запутанные механизмы явных и тайных международных взаимоотношений проявились во время подготовки Берлинского конгресса, а также в ходе его проведения, при выработке основополагающих документов и в практической их реализации. Если воплотить всё это в подлинные исторические документы и вскрыть подоплёку поведения основных действующих лиц, то возникает живая картина, словно захватывающий своей интригой сюжет кинофильма, картина, трепещущая и сотканная из ярких красок и жутких образов. Но в то же время, дипломатический флёр облекал эту картину, полную лицемерной фальши, в блеск и изящество, пронизанное внешним, искусственным благородством и притворной заботой о мире и благополучии угнетённых народов.
В правительстве Великобритании хорошо понимали, что результаты любого международного форума всецело зависят от кропотливой подготовительной работы. И не в последнюю очередь – от работы закулисной, плотно задрапированной тайными переговорами.
За спиной России Лондон в мае подписывает с Веной специальное соглашение, по которому англичане обязались поддержать требования Габсбургской империи на оккупацию Боснии и Герцеговины при условии, что Вена поддержит Лондон против России.
Кроме того, англичане достигли договорённости с турками о том, что Лондон будет защищать интересы Порты в обмен на оккупацию Англией Кипра. Результаты этих договорённостей обе стороны закрепили в так называемой Кипрской конвенции.
Не менее важное значение придавали в английском правительстве для торжества своей линии тому, кто будет входить в состав российской делегации на заседании будущего конгресса.
