Три танковых полка перебрасываются в Черноморскую группу из резерва Ставки.
Чтобы не ослаблять правый фланг Масленникова, вам нужно приказать Масленникову перебросить с центра и из его резерва часть сил на усиление правого крыла группы для продолжения наступления.
3. План проведения Краснодарской операции представить в Ставку 30 декабря»[474].
Не очень понятно, в чем заключался смысл наступления Черноморской и Северной групп, планируемый в конце декабря. Если ранее в их атаках был смысл, чтобы не допустить переброску германских дивизий из группы армий «А» в состав деблокирующей группировки Манштейна, то к концу декабря попытка деблокирования 6-й армии полностью провалилась, а все силы, которые можно было взять из группы Клейста, уже были взяты как для деблокирующей группировки, так и для защиты Ростова. Теперь войскам Закавказского фронта, ноборот, требовалось как можно дольше удерживать немецкие войска на своих позициях, чтобы они не успели проскочить через Ростов до его занятия войсками Южного фронта.
29 декабря Гитлер принял решение отвести группу армий «А» с Кавказа на Кубанский плацдарм. Как это произошло, описал Энгель: «Возбужденная дискуссия между ф[юрером] и Ц[ейтцлером], причем Йодль поддержал последнего. После первоначального сопротивления ф[юрер] дал разрешение отвести войска на узкий Кубанский плацдарм. Ц[ейтцлер] был вне себя от радости, что добился этого, так как это первый шаг к спасению сил на Кавказе»[475].
А 30 декабря Ставка преобразовала Сталинградский фронт в Южный фронт «в целях быстрейшего разгрома противника на ростовском направлении и лучшего управления армиями, действующими на этом направлении». В составе Южного фронта остались 2-я гвардейская, 51-я и 28-я армии, причем предписывалось «в дальнейшем иметь в виду усиление фронта еще 2–3 армиями». Командующим фронтом назначили Еременко, а членом Военного совета Хрущева[476].
И. В. Тюленев вспоминал, что в конце декабря 1942 года штаб Закавказского фронта направил в Ставку Верховного Главнокомандования план наступления Черноморской группы войск: «Мы указывали, что наступление на Майкопском направлении наши войска начнут 3 января 1943 года. Части 46-й армии выйдут в долину северных отрогов Кавказа и встретятся с наступающими соединениями Северной группы войск. Эту операцию должны были поддерживать также 18-я и 47-я армии. Все было нацелено на неожиданный удар.
Черноморская группа тоже подтвердила свою готовность, но 29 декабря из Ставки неожиданно сообщили:
— Верховный приказал наступление на майкопском направлении временно отменить. Вам предлагается срочно подготовить и осуществить удар на краснодарском направлении, прорвать здесь оборону противника и нанести вспомогательный удар в обход Новороссийска. В случае благоприятной обстановки — развивать наступление на Батайск…
Получив такой приказ, мы с командующим Черноморской группой генералом И. Е. Петровым крепко призадумались. Для проведения такой операции у „черноморцев“ сил было недостаточно. Ставка обязывала перебросить к ним из состава Северной группы весь 10-й гвардейский стрелковый корпус, две стрелковые дивизии 58-й армии и одну стрелковую дивизию 46-й армии. В распоряжение Петрова передавались три танковых полка из резерва Ставки.
Москва срочно требовала ответа. И тут началось то, что мы с генералом Петровым называли „вариантной лихорадкой“. Вариант за вариантом выдвигался то мной, то Иваном Ефимовичем и после всестороннего обсуждения отвергался. Все они с военно-теоретической и с практической точки зрения оказывались нереальными.
Цель, выдвинутая в приказе Верховного Главнокомандующего, была заманчивой: с выходом на Батайск мы ставили противника в безвыходное положение, но задача была невероятно трудной, всюду мы наталкивались на препятствия.
Труднейшим из них был сам район предстоящих боевых действий — пересеченная местность предгорий Кавказа. В это время на склонах хребтов уже серебрился первый снег, а на побережье — дули сильные ветры, шли проливные дожди.
А отсутствие дорог для доставки техники, боеприпасов, продовольствия? Часть железных дорог, автомобильных магистралей была разрушена. Восстановить их в короткий срок мы не могли, так как на нашем фронте были считанные единицы инженерных батальонов. Еще одна трудность была связана с быстрой переброской войск из-под Орджоникидзе.
Генерал Петров, немало повидавший трудностей в дни героической обороны Одессы и Севастополя, только разводил руками:
— Не знаю, Иван Владимирович, что и сказать вам, обстановка очень сложная. Мне не хочется огорчать вас, но у меня нет уверенности в успешном осуществлении плана, предложенного Ставкой.
— Ничего, Иван Ефимович, выдюжим! А директиву Ставки мы не имеем права обсуждать. Для нас, солдат, — это приказ.
