Одновременно однозначно высокую оценку противника в этот период также получили минометчики Приморской армии. Как указывалось в ЖБД 11-й армии в записи от 10 июня: «Опыт показал, что применяемые в большом количестве минометы противника очень сложно обнаружить и подавить, поскольку звук выстрела почти не слышен, а сама стрельба производится из маленьких, вырубленных в скале ячеек, против которых эффективно только прямое попадание»[1073]. Остается только сожалеть, что нехватка боеприпасов к минометам существенно сдерживала их эффективное использование советскими частями, оборонявшими Севастополь.
Говоря об оценке противником системы обороны СОР, необходимо сказать несколько слов о применении бронетехники. Несмотря на нехватку полноценных противотанковых средств[1074], защитники Севастополя оказали противнику серьезное сопротивление, показывая храбрость и выучку вкупе с грамотным использованием свойств местности. В отчете о действиях 197-го батальона штурмовых орудий указывалось: «Штурмовые орудия с кратчайшего расстояния поражались в борт необнаруженными ПТР противника, а также «коктейлями Молотова». Ни разу прежде не чувствовалось столь болезненно отсутствие у штурмовых орудий средства ближнего боя – пулемета, а желательно огнемета»[1075].
Управляемый изнутри машины пулемет появился на «Штурмгешюцах» поздних выпусков. Дивизионы 197-го батальона с начала наступления на Севастополь поддерживали части 24-й и 50-й пд. Также немцы в погоне за техническими новшествами не избежали определенной доли технического авантюризма. Так снаряды обр. 38 г. (кумулятивные), позиционировавшиеся как универсальные, в условиях Севастополя показали себя не лучшим образом. Как указывалось в отчете, эти снаряды «преждевременно разрывались, создавая угрозу собственной пехоте, но при этом, не нанося никакого ущерба находившимся в кустарнике земляным укреплениям противника»[1076].
12 июня из Новороссийска в Севастополь прибыл крейсер «Молотов» в сопровождении эсминца «Бдительный». Кораблями была доставлена 138-я стрелковая бригада майора П.П. Зелинского (2655 человек, шестнадцать 76-мм и двенадцать 45-мм орудий, восемь 120-мм минометов). Бригада была выдвинута для прикрытия стыка между III и IV секторами и сразу перешла в контратаку.
Вместе с тем результаты первых пяти дней штурма для немцев оказались отнюдь не вдохновляющими. Потери составили около 11,5 тыс. человек. Бомб у VIII авиакорпуса при сохранении прежнего темпа бомбардировки оставалось всего на полтора дня. Рихтгоффен был вынужден приказать пилотам все бомбы бросать с максимальной точностью, по возможности с пикирования. 600-миллиметровые орудия «Карл» замолчали уже к 10 июня – они расстреляли все боеприпасы. «Дора» расстреляла значительную часть боекомплекта без видимого результата. 16 июня в докладе штаба 11-й армии в ГА «Юг» относительно использования сверхпушки указывалось: «На данный момент выпущено 43 снаряда «Доры», из них только 3 попали северо-восточнее «Сталина» позади форта и еще 3 юго-западнее «Сталина» на первой линии»[1077]. Надо сказать, что в отчете о штурме форта «Сталин» 22-й пд прямо говорилось: «Следов какого-либо особого воздействия орудия «Дора» при обследовании местности пока обнаружить не удалось»[1078]. В качестве результата стрельбы «Доры» в литературе также часто называется подрыв ее снарядом склада боеприпасов (проходившим у немцев как «Белый утес»). Утверждается, что он был поражен, с взрывом «подобным извержению вулкана»[1079], но документальных подтверждений этому нет. Советские источники это не подтверждают, а очевидец событий П.А. Моргунов – явно отрицает. К 13 июня закончились боеприпасы к 420-мм мортирам «Гамма». Немецкое наступление начинало выдыхаться.
Сокрушение позиций 365-й батареи являлось для немцев жизненно необходимым для продолжения наступления к Северной бухте. В немецких документах даже проскальзывает термин «угловой столб» в отношении «Сталина»[1080]. Т. е. ключевой опорный пункт обороны. Командир выделенного для атаки на «Сталин» 16-го пп 22-й пд Д. фон Хольтиц в мемуарах не описал подробностей штурма, но они сохранились в отчетах о действиях, составленных по горячим следам событий. В вышеупомянутом докладе командира 22-й пд Вольфа отмечалось, что в штурме «Сталина» была впервые опробована новая тактика. Генерал Вольф обрисовал ее основные черты следующим образом:
«а) Уничтожить прицельным огнем крупнокалиберных орудий (до 42-см) по отдельным укреплениям все позиции противника поблизости от цели наступления;
б) Использовать артиллерийскую маскировку, ведя огонь не только по районам будущих вклинений, но и по соседним участкам вражеского фронта»[1081].
