И дождался: василиск не то булькнул, не то рыгнул, и шевелившаяся слева тень задвигалась, направляясь в глубь пещеры. Пара мгновений, и из-за выступа показался и ее обладатель. Кладовик не врал – василиск был древним, настолько древним, что умудрился вымахать выше обычного человека. Четырехпалые задние лапы с огромными когтями бойко цокали по каменному полу, сухо шелестел змеящийся за чудищем длинный хвост, а вот верхнюю часть туловища разглядеть толком не удавалось. Мешали огромные перепончатые крылья, на которые тварь опиралась при ходьбе, изрядно напоминая здоровенного нетопыря.
Алеша почти не дышал, но чудище внезапно остановилось, подняв увенчанную остророгой короной голову. Ученые люди уподобляют василисков петухам, и определенное сходство и впрямь имелось, только не бывает петухов с рогами вместо гребня, чешуей вместо перьев и двумя парами глаз вместо одной. Вот про что в Китеже не говорили, так это про василисков нюх, зато все уши прожужжали про зрение, а в темноте как раз угольками блеснули глаза – к счастью, обычные. Вторую, верхнюю пару на лбу василиск открывает редко, лишь собравшись убивать, но этот вроде бы ничего подозрительного не чуял. И все равно лучше было отойти. Очень медленно Охотник отступил за уступ и чуть ли не по волоску вытащил из ножен меч. Если тварь надумает проверить, нет ли кого поблизости, – он услышит, и он готов. Тишина, однако, затягивалась, только мерно и громко капала где-то впереди вода.
Чтобы занять себя хоть чем-то, богатырь принялся считать капли. Он готовился разменять вторую сотню, когда по камням снова зацокали когти, зашуршал хвост и раздалось эдакое свистящее покряхтывание. Василиск двинулся с места, но звуки не приближались, напротив, тварь явно уходила в глубь пещеры. Упало еще семнадцать капель, и за уступом зашумело-захлопало, раздался слабый треск и застучали падающие камушки. Похоже, взлетел и, как и положено, зацепился за потолок. Что ж, вздремнуть после перекуса самое милое дело. Так и есть, что-то слабо хлопнуло, и до китежанина донеслось мерное почти человеческое сопение. Баю-бай, тварюга, спи-усни, крепкий сон тебя возьми…
Охотники умеют ждать. На всякий случай Алеша отсчитал еще пять сотен капель, после чего позволил себе высунуться.
Висящий вниз башкой закутанный в собственные крылья василиск теперь уже окончательно походил на летучую мышь, только размерами эта «мышка» была чуть ли не с самого Алешу. Вжавшегося в стену гостя она пока не чуяла, но добраться до нее сразу и быстро, и бесшумно не выходило. Если без затей броситься вперед, тварь очнется, а дальше… уж как повезет. Полусонный клобук, что к чему, разобрал не сразу и к тому же предпочел рвануть прочь, василиску соображать незачем, ему довольно открыть вторую пару глаз. Правда, сперва нужно проснуться, накопить достаточно смертоносной волшебной силы и сосредоточить взгляд на цели, а это, как говорит книга, «несколько мгновений». Несколько… Это и до трех просчитать, и до восьми. Умники худовы, не могли точней написать!
До цели, если напрямую и не споткнуться, прыжков семь. Двери тут нет, вышибать нечего, но эхо гулять все равно пойдет. Василиск всяко проснется, а в темноте пещерные жители видят отлично. Попробовать подкрасться вдоль стены? Если удастся проскользнуть, самих прыжков потребуется не больше двух, а если не удастся? Стоять, ждать и дышать отравой тоже не дело, в горле уже першить начинает. А ведь как удачно висит, один удар – и башки нет. Если василиска убивает обычный клинок, то Звездный и подавно. Звездный и подавно…
Мелькнувшая мысль сперва показалась дикой, потом – единственно верной. Подкрасться к твари так, чтобы она не проснулась, почти невозможно. Добежать, прежде чем она опомнится и ударит, – тоже, но по-настоящему яркий, неистовый свет обитателя подземелий должен оглушить. Обычный огонь, каким бы большим ни был факел, здешний мрак не разгонит, а вот Звездный меч… Его свет сдерживал упырей, проймет и василиска. Правда, сиять клинку недолго, но всяко больше, чем «несколько мгновений».
Волшбу Алеша сотворил, благоразумно отойдя за поворот на нужное число шагов, благо время от конца заклятья до самой яркой вспышки знал не с чужих слов. Разбуженный меч разгорался ровно столько, сколько богатырь мчался ко входу в пещеру, и ровно столько же вновь привыкали к свету глаза. Ошибка стоила бы дорого, но китежанин не ошибся. Ошалевший василиск только и успел, что слететь вниз и хрипло зашипеть, но была ли это угроза или крик боли, Охотник уже не узнал.
