– Один глас постоянно вопиет к человеку до последнего его вздоха: «Обратись сегодня же».
Некий авва заметил:
– Род человеческий не помнит о сегодняшнем дне и все надеется на завтрашний.
Об одном старце говорили, что помыслы ему постоянно внушали: «Зачем тебе помнить сегодняшний день – завтра покаешься?» «Неправда, – возражал он, – нужно каяться сегодня, чтобы завтра исполнилась любая воля Божия обо мне.
4. Старец сказал: «Не содеянное зло, как бы велико оно ни было, не будет считаться злом. И не проявленная праведность не будет засчитана как праведность».
Братья, сейчас самое время каяться. Блажен, кто еще не угодил в тенета врага. А кто попался, скорее рви сети и беги прочь подальше, пока не поздно. Он тоже блажен, потому что живым и невредимым сумел избежать борьбы, точно рыба, вырвавшаяся из невода. Пока она в воде, даже пойманная, еще может вырваться из сети в открытое море и спастись. А когда ее вытащат из воды, как она спасется?
Вот так и мы: пока живы, Господь дает нам власть и силу рвать путы враждебных нам желаний и покаянием избавляться от бремени грехов, дабы спастись в Царстве Небесном. А когда настанет страшный час смерти, душа нас покинет, и тело окажется в гробу, мы уже ничем не сможем себе помочь, подобно рыбе, извлеченной из воды и брошенной в ведро.
Брат, не говори:
– Сегодня я буду грешить, а покаюсь завтра. В мире нет ничего постоянного, поэтому доверь Богу заботу о твоем завтрашнем дне.
Кто грешит повторно, надеясь, что опять успеет покаяться, проявляет свое коварство пред Богом: смерть может застичь его неожиданно, тогда где возьмет он время на покаяние, на которое возложил все надежды?
Избегая скорбей и уничижений, не надейся удостоиться прощения (от Бога) с помощью иных добродетелей, ибо своей самонадеянностью и жестокосердием ты работаешь греху, [полагаясь на свою природную ловкость]. Если же, совершив какое-либо прегрешение, ты не будешь скорбеть о нем соразмерно своему падению, то скоро снова угодишь в ту же (диавольскую) западню.
Какое благо ты потерял, такое же отыщи снова. Раз ты задолжал Богу золото, то не предлагай Ему взамен жемчуг. Коль ты потерял целомудрие, никакой милостыней перед Ним не оправдаться тебе, погрязшему в блуде. Господь хочет от тебя телесной чистоты. Но раз ты преступил заповедь, побежденный похотью, то к чему теперь твои бдения, борьба со сном и строгий пост? От этих жертв тебе не будет никакой пользы. Ибо для лечения духовных и телесных недугов нужны разные лекарства.
Два брата по плоти отреклись от мира. Один из них поселился на Елеонской горе и однажды, охваченный мучительной жаждой покаяния, спустился в святой город (Иерусалим), пришел к правителю, исповедал ему свои грехи и сказал:
– Покарай меня по закону.
Правитель удивился и, поразмыслив, сказал:
– Поистине, человече, так как ты сам покаялся, не дерзаю судить тебя раньше Бога, может быть, Он тебя простит.
Брат вернулся к себе, заковал ноги и шею в железо и заперся в келье. Когда кто-нибудь заходил к нему и спрашивал:
– Кто это бросил тебя сюда, авва, и крепко заковал в железо?
Он отвечал:
– Правитель.
За день до кончины ему явился ангел. Железные оковы тотчас спали с него, и он встал, освобожденный от уз. Утром увидел его служитель и с удивлением спросил:
– Кто разрешил тебя от оков?
Брат ответил:
– Тот, Кто разрешил меня от грехов моих. Он явился мне позавчера и сказал: «Ради терпения твоего отпускаю тебе все грехи твои», – коснулся перстом Своим оков, и они сразу пали.
Сказав это, брат умер.
Другой брат жил отдельно в монастыре Монидиев, и его молитва к Богу всегда была такова:
– Господи, у меня нет страха пред Тобой. Пошли на меня молнию или иное наказание, или немощь, или демона, чтобы страх вошел в мою очерствелую душу. Знаю, – продолжал он свои мольбы, – что много я согрешил перед Тобой, Владыко!
Падений моих не счесть. Поэтому и не дерзаю я просить о прощении. Но все же, если это возможно по великой милости Твоей, прости меня. А если невозможно, то накажи меня здесь, а там избавь от мучений. А если и это невозможно, то воздай мне здесь часть наказания, а там облегчи мои муки. Только начни карать меня прямо сейчас и да будет это Твоей милостью ко мне, а не гневом, Владыко.
Так брат каялся целый год, проливая горькие слезы и вознося от всего сердца мольбы (к Богу) и постом, бдением и прочими лишениями всячески истязая свое тело и душу. И вот как-то раз он сидел на земле и по обыкновению горько стенал и, обессиленный многочисленные бедами и унынием, впал сначала в дремоту, а потом и вовсе заснул. Во сне явился ему Христос и заговорил с ним ласковым голосом:
– Что с тобой, человече? Почему ты плачешь?
Увидев перед собой Бога, брат ответил:
– Потому что я пал, Господи.
– Ну, так встань, – сказал Христос.
– Не могу, Владыко, – ответил брат, – если не подашь мне руку.
