Ну почему он вечно вмешивается в его жизнь? Люсьен, который никогда не умел и не желал веселиться, запрещал это делать другим.
Гаррет ступил в ванну и, погрузившись в благословенную воду, подумал, как было бы хорошо, оставайся старшим Чарльз…
Он мог бы унаследовать титул и успешно руководить поместьем, тогда как Люсьену с его диктаторскими замашками больше подошла бы служба в армии. Чарльз был хоть и джентльмен до мозга костей, но умел радоваться жизни, а в Люсьене погиб военачальник.
Гаррету было несвойственно грустить, но сейчас у него защемило сердце. Всего на год старше, брат был для него всем: другом, союзником, наставником, примером – и в то же время эталоном, в соответствии с которым он оценивал все свои поступки.
С Чарльзом можно было лазить по деревьям, устраивать скачки. Как и сам Гаррет, Чарльз не мог усидеть на месте. Вернувшись из университета, он пробыл дома всего два месяца, а потом, получив младшее офицерское звание, ушел в армию и навсегда покинул замок.
Лучше об этом не думать: сколько ни тоскуй, его не вернешь, – а вот о мисс Пейдж подумать стоило.
Эта красивая женщина не только завоевала сердце Чарльза, но и достойно хранит его память и растит их дочь, тогда как Гаррет сидит здесь и мучается от последствий своего недостойного поведения.
«Один неверный шаг, и она уедет. Предупреждаю: это не шутка», – вдруг подсказала память, и его охватил смертельный ужас. Люсьен!..
Гаррет выругался и пулей вылетел из ванны.
Задержавшись лишь на минуту, чтобы прихватить немного денег, Гаррет бросился вниз по лестнице – с мокрыми волосами, в свежей сорочке, прилипшей к влажному телу, и в расстегнутом жилете под роскошным светло-голубым халатом.
Навстречу ему по лестнице поднимался Эндрю.
– Гаррет! Слава богу, ты уже встал: я как раз шел к тебе…
– Что случилось?
– Люсьен, мерзавец, прогнал ее!
– Черт возьми, почему ты не пришел за мной раньше?
Эндрю развернулся и помчался вниз, следом за братом.
– Я сам только что узнал. Нерисса пошла к мисс Пейдж, но ее не было в комнате, а служанка сказала, что Люсьен отправил ее в Бостон утренним дилижансом! Ты должен отыскать ее, пока не поздно!
«Я убью его!» – поклялся себе Гаррет, стремительно обходя анфиладу комнат в поисках Люсьена. – Где он?
– На западном газоне.
В этот момент утреннюю тишину разорвал выстрел, за ним последовал еще один. Никакие объяснения никому не требовались: все прекрасно знали, для чего герцог использует западный газон: там он практиковался в стрельбе из дуэльных пистолетов.
Прозвучал еще один выстрел.
Гаррет заметил ливрейного лакея, который стоял возле двери, делая вид, что не замечает драмы, разворачивавшейся у него на глазах.
– Галлахер, пошли кого-нибудь в конюшни: пусть седлают Крестоносца, мне он нужен немедленно.
– Слушаюсь, милорд.
– И отправь кого-нибудь к лорду Брукгемптону с сообщением, что мне понадобится вся наша компания – пусть ждут меня на лугу через двадцать минут. И пошевеливайся!
Второй ливрейный слуга уже бежал к нему с треуголкой и сюртуком, появился и Элисон с его шпагой. Гаррет сразу же пристегнул ее к поясу и направился к двери, спустился по подземной дороге к мосту, перекинутому через ров, прошел к сторожевой башне и оказался на западном газоне. Одинокая фигура в черном с пистолетом в руке сражалась с деревянным чучелом. К бриджам герцога был прикреплен кнут, бечева которого соединялась с пистолетом в руке чучела. Как только Люсьен делал шаг назад, бечева натягивалась и спускала курок пистолета в руке чучела, направленного на него. Это была жестокая тренировка, направленная на выработку способности стоять твердо, не дергаясь, когда в тебя стреляют. Герцог Блэкхит, один из самых опытных дуэлянтов в стране, упражнялся в этом по меньшей мере раз в неделю.
«Когда-нибудь ты сам себя убьешь, – подумал взбешенный Гаррет, – и чем скорее это произойдет, тем лучше».
Он пересек бархатистый зеленый ковер газона, а Люсьен тем временем перезарядил пистолет в руке чучела, прицелился сам, отступил назад и выстрелил одновременно с ним.
Пуля просвистела над его плечом, чуть не задев шею Гаррета, и срезала кусок коры со ствола одного из буков, окаймлявших ров.
Гаррет ринулся к Люсьену, схватил за плечо и грубо повернул лицом к себе, так что пистолет вылетел из деревянной руки чучела.
– В чем дело? – спросил Люсьен, удивленно вскинув брови от столь открытой демонстрации враждебности.
– Где она? – взревел Гаррет.
Герцог спокойно повернулся к своей мишени и, перезарядив пистолет, вполне дружелюбно ответил:
– Наверное, уже на полпути к Ньюбери. Прошу тебя уйти отсюда, дорогой мальчик: это занятие не для детей, и я не хочу, чтобы ты пострадал.
Его снисходительный тон еще больше взбесил Гаррета. Он подошел к брату вплотную, грубо схватил его за безупречно белый галстук и рывком притянул к себе. Глаза его сверкали.
Люсьен побелел от ярости и железной рукой сжал запястье Гаррета. От его изысканных манер не осталось и следа.
– Не доводи меня до крайности! – угрожающе предупредил герцог. – Я слишком долго терпел твои выходки и твоих приятелей-дегенератов.
