Блаженны алчущие полностью

— Мы ведь наймем еще людей? — уточнил Фрэнк. — Филип… Лорд Картмор сказал, что у него большие планы на наш отряд. И если Кевин говорит верно, свежая кровь Ищейкам не помешает.

— Всенепременно, мой лорд, всенепременно. И одного я уже нашел! — Роули указал толстым пальцем в дальний угол зала, туда, где к стене жался незнакомый человечек в черном платье. — Теперь у нас будет свой клерк, счетовод и писец, все в одном задохлике.

Роули свистнул, словно собаку подзывая, и человечек просеменил поближе, приниженно опустив голову. Он был молод, по виду — типичный мелкий клерк из тех, кого ребята в Академии звали "чернильницами". Щуплый, сутулый — эдакая поганка, выросшая в темном затхлом углу.

— А я-то думаю, чего это за сморчок там жмется?! — воскликнул Красавчик.

— Рой Пелусин, Вашмилсть, к вашим услугам, — Человечек согнулся в низком поклоне. В его узком личике со скошенным подбородком, еще юном, было и что-то неуловимо стариковское. Черные живые глазки, блестящие и круглые, как у какого-то грызуна, беспокойно бегали. — Рад служить, господа, надеюсь, вы будете мною довольны. На поясе у него висела чернильница и связка перьев, а к животу он, словно щит, прижимал тетрадь в кожаном переплете.

— Ежели не будем, уж ты об этом узнаешь, не бойся, — утешил Рас. Или Кас? Фрэнк пока не научился различать братьев-погодок.

Ищейки с шутками да прибаутками обступили новичка, и кривая линейка распалась окончательно. Бедный паренек вжимал голову в покатые плечи, с опаской поглядывая на головорезов. А те отнеслись к его появлению с радостным энтузиазмом псов, завидевших на улице кота.

— Слушайте, а как мы его прозовем?! — воскликнул Комар. — Чернильный нос?

Фрэнк нахмурился. — А нельзя ли звать его просто по имени?

— Не, это не смешно, — Крысоед помотал головой, и Ищейки поддержали его согласным гулом.

— Потому что Комар, Крошка и Старик — вершина остроумия, — проворчал Кевин, до сих пор наблюдавший за сценкой с молчаливым презрением.

— Да-да, как же без прозвища, — согласился новичок, зачем-то снова кланяясь. — Когда у тебя есть прозвище, значит, тебя приняли, так сказать, в стаю.

Фрэнк раньше так не думал об этом, хотя… Интересно, что за кличку дадут ему самому? Простофиля?

— Как тебя там звали, в твоем приюте? — спросил новичка капитан Роули. — Хиляк? Доходяга?

— Паучок, Вашмилсть, — паренек осторожно хихикнул. — Нам в Святой Бригитте всегда очень кушать хотелось, с вашего позволения. Один раз я был такой голодный, что у всех на виду проглотил паука. Оттуда и пошло.

Сирота… Бедняга — его жизнь не была веселой. Фрэнк как-то видел в городе группу сирот, под присмотром воспитателя они брели по улице, разодетые в нелепые желто-черные наряды, а вокруг улюлюкали дворовые мальчишки.

— Паучок — это что! — воскликнул Крысоед. — А убить крысу без помощи рук, одними зубами, ты б смог?

Вот уж досталось мне сокровище, невольно подумал Фрэнк, глядя на расхристанного низенького Ищейку, с его мутными глазками и пивным брюшком, оттягивавшим пояс. Интересно, есть ли у Крысоеда еще хоть один талант?

Новичок уставился на Ищейку в благоговейном ужасе. — Разве такое возможно, Вашмилсть?!

— Давайте назовем его Крысенок, он ведь настоящая черная крыса! — обрадовался Крысоед.

— Неужели меня съедят в первый же день? — Рой Пелусин снова хихикнул — тихий, дребезжащий звук. — Совсем еще, знаете ли, сырым?

— Пелусин — фамилия не приютская, парень, — заметил Старик с подозрением.

— Меня, господа, усыновил один добрый человек, он и дал мне свое имя. Я каждый день благодарю небеса, пославшие мне благодетеля.

Старейший из Ищеек кивнул на это, огладив седые усы. — Так и надо, парень, так и надо. Всегда чти тех, кто оказал тебе благодеяние.

Ищейки продолжали предлагать имена.

— Подкидыш он и есть Подкидыш, — сказал Кас — или Рас?

— Нет, так мы его звать не будем, — отрезал Фрэнк.

Тут в обсуждение включился Кевин. — Без-роду-без-племени слишком длинно… Безотцовщина — тоже. Слушайте, — окликнул он соратников, — как называется человек, не знающий имени собственного отца?

— Ублюдок! — выкрикнул Крысоед, и кто-то засмеялся.

Вдруг стало жарко. — Здесь уже есть два ублюдка, — Фрэнк говорил громко, чтобы слышали все. — Во-первых, я. Во-вторых, ты, Грасс.

Он чувствовал, как приливает кровь к щекам, ощущал, как сверлят его любопытные взгляды, хотя сам смотрел на Кевина, не отрываясь. Краем глаза уловил жадный восторг на красной физиономии Роули.

Грасс только пожал плечами, отворачиваясь с нарочитым равнодушием. — Я бы даже сказал, здесь только ублюдки и есть.

Тут не было Филипа, чтобы перевести разговор на другую тему, отвлечь внимание, и щеки Фрэнка продолжали гореть, а сердце — колотить в висках. Разговоры вокруг стали тише — ведь теперь Ищейки обсуждали его.

Их бормотание перекрыл голос Красавчика: — Что, так и будем стоять с пустыми животами, изобретая имена для этого малявки? Давайте уже получим задания и пойдем хлебнуть пива во здравие наших командиров! — Он улыбнулся Фрэнку.