Бэзил склонился вниз, и ей ничего не оставалось, как чуть приподнять край подола. Чувствовала она себя отменно глупо — а еще и эти платформы!
Тонкие губы прижались к носку туфельки. — Благодарю вас, — торжественно прошептал Бэзил, распрямляясь.
Пол выглядел не слишком довольным. — К чему это шутовство? Ты прощен, Бэзил. Впредь думай, что делаешь.
— Поцелуй руку леди и будь счастлив, что наш добрый друг и его супруга столь снисходительны, — велел лорд Томас.
Бэзил взял предложенные ему пухлые пальчики своими, длинными и тонкими. Его идеальной формы кисть соперничала белизной с кружевом манжеты.
Ее уже ничто не удивило бы, даже впейся Бэзил ей в палец зубами. Но вместо этого Ренэ ждал приятный сюрприз. Молодой Картмор извлек что-то из складок одежды. На свету вспыхнул камень, и Ренэ ахнула.
В оправе из брильянтов сверкал большой сапфир — того цвета, какой бывает у летнего неба, в час, когда день только начинает уступать сумеркам. Густая, неистовая синева.
Она потянулась к кольцу, как ребенок к пирожному, но одернула себя. Покосилась на Пола, который едва заметно пожал плечами.
— Прошу, примите мой скромный дар, — голос Бэзила был высок и холоден, как звон серебряного колокольчика. — Я специально искал камень, оттенок и сияние которого могли бы сравниться с цветом ваших глаз.
— Благодарю вас. Я приму это кольцо в знак нашей дружбы, —
Когда Бэзил встал с колен и отступил, Ренэ вздохнула с облегчением. Рядом с ним ее парализовало, как кролика в присутствии змеи.
— Я так рада, что вы простили нашего Бэзила! — воскликнула Дениза и снова поцеловала Ренэ. — Он очень мил, когда узнаешь его поближе, вы увидите.
Ренэ ох как сомневалась в этом…
Все расселись заново. Завязалась беседа о людях, о которых Ренэ никогда не слышала, пересыпанная шутками, которых она не понимала. Улыбаясь так старательно, что уже ныли мускулы лица, Ренэ то украдкой любовалась переливами самоцвета на пальце, то поглядывала на "принца".
Он сидел в кресле нога на ногу, немного боком, обратив к собранию надменный профиль, достойный быть вырезанным на камее. Белые пальцы крутили самый большой изумруд, какой Ренэ когда-либо видела, отрешенный взгляд следил за игрой света на гранях. Если Бэзила занимала общая беседа, он это отлично скрывал.
— Хотите взглянуть? -
Ренэ вздрогнула. Он заметил!
Она благоговейно приняла протянутый изумруд. — Это же настоящее сокровище…
— Посмотрите на свет, — посоветовал принц. — Прекрасный камень, но с червоточиной. Если бы не она…
Глядя сквозь самоцвет на сияние люстры, казалось, что погружаешься в морскую пучину. А вот и трещинка — червячок, грызущий сердце камня. Впрочем, в ее глазах изумруд червоточина не портила. Как и Бэзила.
— Разумеется, даже и так, он стоит небольшое состояние. Его принес в дар моей матери посол Сидхарты, очарованный ее красотой. Сидхартийцы верят, — голос Бэзила звучал так устало, словно он провел бессонную ночь — или умирал от скуки, — что в земной красоте непременно должен быть какой-то изъян. Когда они ткут свои ковры, то нарочно делают ошибки в узоре — ведь не ошибается только Всевышний. Вам нравится наш Морской салон?
Взгляд Ренэ отмечал все новые детали: на настенном панно, причудливые рыбы кружат вокруг затонувшего корабля, из разбитого трюма которого на дно струятся золотые монеты и драгоценности, даже царский венец, навечно потерянные для мира людей. По углам, статуи тритонов поддерживают огромные натуральные раковины, отливающие внутри нежнейшими тонами сиреневого и розового. Жирандоли — в виде русалок, хвостатых красоток с гордыми бронзовыми бюстами из тех, что встречаются лишь в мужском воображении.
— Разумеется. Здесь так… так необычно.
— Его интерьер придумала моя мать. Ей всегда приходили интересные идеи, а другие за нею повторяли.
Лорд Томас Картмор прокашлялся. — У моей супруги было много необычных идей, это верно.
— Она собрала неплохую коллекцию разных безделушек, хотите взглянуть?
Ах, если бы Бэзил знал, как она интересовалась его матерью, и всем, что с нею связано!
