Вслед за старшим сыном лорда Томаса Ренэ подошла к застекленному шкафу-этажерке. У них дома был похожий, хотя и поскромнее — не маркетри. Матушка выставляла там на показ гостям их серебряную посуду. На полках этого шкафчика стояли драгоценные кубки из раковин-наутилусов, косматый кубок из кокосового ореха, ветки кораллов на подставочках, похожие на маленькие деревца, крошечные фигурки из жемчужин-парагонов в золоте и серебре — человечки, рыбы, птицы. Жемчужиной коллекции оказалась… еще одна жемчужина, только размером она была где-то с ладонь Ренэ. Молочно-белое сияние словно шло откуда-то изнутри. Ренэ и не знала, что жемчуг бывает таким огромным!
Бэзил заметил ее удивление. — Эту жемчужину подарил моей матери альталийский герцог. Он был от нее без ума. От матери, я имею в виду.
— Возможно, нам придется ее продать, — заметил лорд Томас.
— Продать такую вещь было бы преступлением! — взвился Бэзил, и на мгновение Ренэ увидела на красивом лице ту же неприкрытую злобу, что в их первую встречу. — Почему бы нам не продать лошадей Филипа? — голос его сочился ядом. — Или вашу уродливую цепь?
Ренэ невольно взглянула на массивную золотую цепь с кулоном в виде меча, висевшую на груди Лорда-Защитника, знак его власти.
— Эта цепь не принадлежит мне, ее вручил мне народ Сюляпарре, — спокойно ответил лорд Томас Картмор. — И в любой момент может забрать назад. Я думаю, нам всем стоит помнить об этом.
— Некоторые из нас только об этом и могут думать, — процедил Бэзил, отворачиваясь.
Ренэ потрясла непочтительность, с которой он обращался к своему великому отцу. Если бы кто-то из ее
— К слову, — заметил лорд Томас, — если бы ты меньше интересовался тряпками, и больше — делами государственными, то знал бы, что прежнюю цепь мы давно переплавили на монеты, а это — золоченая медь.
— Отличное было решение — теперь она меньше весит. Но все равно тяжко давит на плечи, — Оперевшись на резные ручки кресла, вырезанные в форме морских коньков, лорд Томас поднялся на ноги. — Вы простите меня, милая Ренэ, если я ненадолго лишу вас супруга. — Он по-отечески ей улыбнулся. — Скоро во дворец должен прибыть наш губернатор северных провинций и мой брат, есть вопросы, которые нам необходимо обсудить. Мои манеры оставляют желать лучшего, знаю, но нам четверым не так-то просто найти время, чтобы собраться всем вместе. Я оставляю вас в компании моих детей.
— Разумеется, — Ренэ все понимала. К тому же, дети его были ей куда интереснее, чем внушавший почтительный трепет Лорд-Защитник.
Пол склонился к ее ручке, и удалился вместе с лордом Картмором, обсуждая какие-то скучные важные дела.
Теперь они остались вчетвером, не считая слуг.
Ренэ села на прежнее место, но все не могла заставить себя поднять взгляд от юбки, с трудом удерживаясь от того, чтобы не теребить ее. Она ощущала на себе взгляды Картморов и проклинала застенчивость, столь несвоевременно вонзившую в нее свои зубы. Напротив сидели самые влиятельные, самые изящные и блистательные молодые аристократы столицы, и вся ее дальнейшая судьба зависела от впечатления, которое Ренэ на них произведет.
— Вы позволите присесть с вами рядом? — У ее диванчика стоял Филип. — Я желал бы получше рассмотреть эти восхитительные камеи…
Разве могла она возражать?
Филип опустился на сидение рядом с Ренэ. — Позволите вашу руку?
— Разумеется, — она очень гордилась этим браслетом, камеями в серебре, принадлежавшим когда-то матери Пола.
Филип склонился над браслетом и она почувствовала тепло пальцев, невзначай касавшихся ее кожи. Их головы оказались так близко, что щеку мазнули темные локоны, пахнувшие розовым маслом.
— Они так прекрасны, что достойны даже вас, — сказал Филип, и их взгляды встретились. Он смотрел на нее так, словно они были здесь только вдвоем, и на мгновение Ренэ забыла, что это не так.
— Могу показать вам коллекцию драгоценностей, доставшуюся мне от матери, — разбил иллюзию ленивый голос Бэзила. — С нею мало что сравнится. Посмотрите, пока моего отца не посетила гениальная идея продать наши камни, чтобы нанять побольше головорезов. А камеи и впрямь хороши.
Ренэ отодвинулась от Филипа, чувствуя, как к щекам приливает кровь. — Это было бы замечательно, — сказала она поспешно. — Я обожаю драгоценности.
Она осторожно покосилась на леди Денизу, но взгляд смуглянки оставался безоблачным.
— Вы просто обязаны рассказать нам о местах, откуда вы родом, дорогая, — проворковала та, поглаживая сложенный веер. — Это ведь в Тирсе, не так ли? Там, должно быть, очень красиво. Я всегда хотела осмотреть тихие уголки нашей прекрасной страны, но, увы, моя жизнь — в столице. Вы, должно быть, скучаете по дому.
— Не представляю, как можно скучать по деревне, когда живешь в таком городе, как этот, — фыркнул Бэзил, и про себя Ренэ согласилась с ним от всей души.
Ей недоставало матушки, но по сквознякам, темным вечерам при свете сальных свечей и ночному вою волков она не тосковала нисколько.
