Она с вожделением уставилась на трон. Почти святотатство, но… у нее никогда не будет другого шанса. Прислушалась — не идет ли кто? — но они были одни в зале.
Удержаться оказалось невозможно. Ступенька за ступенькой — трон притягивал к себе неудержимо.
А потом Ренэ с трепетом опустилась на самое важное кресло в стране. Сидение было высоковато для нее, спинка — жесткая, но разве суть в этом?..
— Что прикажете, Ваше Королевское Высочество? — в голосе Бэзила опять зазвучала ирония.
— Прикажу немного помолчать, — распорядилась Ренэ с нежданной смелостью.
Бэзил насмешливо поклонился, коснувшись пола длинными локонами, и отошел назад.
Перед нею простирался весь огромный зал. Багровые всполохи играли на стенах, от каменных клыков вдаль ползли долгие тени.
Как волнительно осознавать, что там, где сидит она, восседали принцы и принцессы священной крови, а у трона преклоняли колени посланцы со всего мира!
Она опустила руки на подлокотники, закрыла глаза и представила себя правящей принцессой.
VIII.
— Ах ты селедка тухлая! — Тощая, как жердь, уродливая, как крыса, торговка схватила краба из горки, высившейся на прилавке, и запустила в противницу. Удар вышел меткий. На палец ниже — и груда разбушевавшегося мяса в юбке и блузе, царившая в прилавке напротив, могла лишиться одного из выпученных глазищ. Из рассеченной брови заструилась кровь.
— Да я тебя прикончу, каракатица! — взревела жертва, и оставив пост, понеслась в атаку. Да не с пустыми руками — за хвост она держала здоровенного осетра.
Удар этим странным оружием едва не свалил тощую с ног, но она устояла, оперевшись о край прилавка, и пока толстуха замахивалась по новой, три раза врезала ей крюком, которым только что снимала висевший над головой товар.
Вторая торговка взвизгнула и выпустила рыбину. На грязной блузе проступили три красных пятна. Но видно, железо лишь оцарапало ее, потому что грозный вид мигом вернулся к толстухе, и, уперев руки в боки, она обрушила на соперницу ураган отборной ругани.
Выставив крюк перед собой в качестве защиты, тощая вернула должок с лишком.
— Мы не должны их разнять? — неуверенно спросил Фрэнк.
Красавчик пялился на женщин как завороженный. — Только коли вам жить надоело, мой лорд.
Хотя обе торговки тряслись от ярости, они явно осознавали, что являются, так сказать, героинями момента, и старались не ударить лицом в полную рыбных потрохов грязь. Обменявшись ударами, они расходились, и, приняв эффектные позы, награждали друг друга всеми эпитетами, какие могло подсказать им разгоряченное воображение. При этом проявляя такой талант, что любой сочинитель фарсов позеленел бы от зависти, не преминув украсть избранные перлы для своих трудов. Не забывали торговки рыбой и швырять друг в друга чем попадется. Кальмар, треска, маленький осьминожек, огромная устрица, скользкий угорь пролетели в воздухе к вящему восторгу зрителей. Мальчишки-помощники носились вокруг хозяек, азартно вопя, а потом принялись колошматить друг дружку.
Благодарная толпа подбадривала женщин громкими возгласами, подзуживала, хвалила и поносила. Чайки и другие воришки, покрупнее, таскали снедь с беспризорного прилавка толстухи.
— Довольно, — распорядился Кевин, и начал пробивать им путь в узком, забитом народом проходе между прилавками.
Фрэнк поспешил за ним, следом — Красавчик, издавший разочарованный вздох.
Вопли чаек, залетавших под купол крытого рынка, резали уши, от ругани торговок и покупателей болела голова. Воздух так пропах свежей и тухлой рыбой, что Фрэнку казалось — легкие у него забиты чешуей. Ох, нескоро ему захочется съесть что-то, что плавало.
Дойдя до середины ряда, он обернулся и увидел, что торговки обнимаются и лобзают друг друга в щеки с тем же пылом, с каким вели войну.
А впереди, вокруг одного из прилавков, собралась небольшая толпа. Любопытные стремились пробиться вглубь, те же, кто, напротив, с боем пробивался на свободу, подогревали их раж восклицаниями вроде: "Ничего себе!" и "Вот чертовщина!"
Глаза у Красавчика сразу загорелись. Он полез в самую гущу, завывая: — Именем закона!
Кевин расталкивал людей молча, но эффективно, и Фрэнк, который, что греха таить, тоже загорелся любопытством, протиснулся внутрь вслед за его широкой спиной.
Что-то большое и темное, похожее на человеческое тело, лежало на груде рыбы и морских гадов. Головы других любопытных не давали рассмотреть получше, но Кевин сделал пару резких движений, и им пришлось потесниться.
Фрэнк поймал себя на том, что смотрит на чудище с открытым ртом.
