Где-то пониже груди тело начинала покрывать чешуя. Ближе к хвосту — длинному и толстому, с плавниками, она становилась плотнее и гуще. Возможно, когда-то чешуя блестела и переливалась, но сейчас, когда от тела исходил слабый запах гниения, выглядела темной и тусклой.
Рядом с чудищем стоял с хозяйским видом бородач, чье занятие выдавали наколки на жилистых, как тросы, руках.
Общий гам прорезал визгливый голос заправлявшей здесь торговки: — Эй вы там, трое, покупайте чего надо или валите от моего прилавка.
— Мы — Красные Ищейки, глупая баба, — не слишком уверенно прикрикнул Красавчик.
— Да хоть ангелы Господни, это моя лавка, и она тут не для того, шоп на нее любовались.
— Успокойтесь, добрая женщина… — начал Фрэнк.
— А ты не говори мне, что делать в моей собственной лавке, щеночек, еще молоко на губах не обсохло. Хотя коли дашь мне хороший сочный поцелуй, так и быть, смотри затак.
Толпа ответила одобрительным хохотом.
— Рад бы, красавица, но я помолвлен с другой. Заплатите ей, — сказал Фрэнк спутникам.
Ворча, Красавчик начал развязывать кошелек. — Дай, что ли, полфунта мидий, остреньких. Эй, приятель, так что это такое за тварь?
— Русалка, — гордо пояснил моряк. — Попалась в наши сети недалеко от городских стен.
— Придумали бы новый трюк, что ли, — фыркнул Грасс, презрительно разглядывавший странную тварь. — Это надувательство старо, как мир.
— Ты сказал "надувательство", красная шавка? — моряк побагровел.
— Именно это я и сказал. Эта, с позволения сказать, "русалка" изготовлена лучше многих, но принцип тот же. Ваша братия любит хвастаться разными диковинами из далеких стран — искусными подделками, разумеется. Голова обезьяны, тело… хм, тюлень, или что-то подобное, руки человеческие, куплены в анатомическом театре или просто стырены с кладбища.
Некоторые начал поддакивать, другие заспорили.
— Так и есть, дурят честной народ, и все тут.
— Ежели эти твари бродят по нашим собственным улицам, отчего им не жить в речной пучине?
— Во-во, у моего племяша в подвале дома точно что-то живет! Пиво ворует из бочек только так…
— На днях вот целая лодка с пассажирами исчезла внизу по течению, только одну голову потом выловили, да и та…
— То сотворили не чудовища, дубовая твоя башка, а Угри.
— Заткни свою сраную пасть, болван, какой угорь такое сделает?
— Угорь на двух ногах, пентюх! Разбойники, что промышляют на реке, пустая твоя голова!
Рыбак начинал походить цветом лица на вареного краба. В мощной лапе появился длинный изогнутый нож, и Фрэнк напрягся, приготовившись к стычке. — Тюлень, говоришь? Ах ты пес брехливый!
Острие ножа глубоко вошло в выпирающий живот русалки, гниющие ткани легко разошлись под лезвием. Моряк засунул внутрь руку, копаясь в зловонных внутренностях. А когда вытащил, то сжимал в пятерне маленькое темное тельце, с которого капала слизь. Недоразвитое тельце младенца со сросшимися ножками.
— А это видал? — он триумфально сунул трупик под нос Грассу, который оглядел его, не впечатленный.
— Хм, вы могли взять труп недоношенного младенца или детеныша обезьяны и зашить в животе вашего чучела. Работа отличная, это я признаю.
— Ах ты шавка паскудная! — заревел моряк, окончательно взбешенный. Он швырнул недоноска на груду рыбы и дернулся к Кевину, от которого его отделял прилавок.
— Хей, полегче, — На пути его встал Красавчик. Жилистые руки ударили Ищейку в грудь, и тот едва не упал.
Фрэнк устремился к моряку, но между ними вырос Кевин, и разгорячившийся верзила отправился мордой прямо в собственный товар. Что ж, это его слегка охладит.
— Поганые Ищейки! — когда моряк сумел распрямиться, отправив на пол серебристые потоки рыбы, то в драку больше не полез. Забился в дальний угол, и продолжил ругаться оттуда. — И тут вы! Убирайтесь отсюда! Всюду нос свой суете! Вон!
Его поддержала торговка, замахиваясь полотенцем. — Покою не дают честным людям, мерзавцы, я вам дам, бить честного человека в моей лавке!
По толпе прокатился раздраженный гул. Слово "Ищейки" передавалось из уст в уста, сопровождаемое нелестными эпитетами, эхом унеслось за стены лавки.
