Они побрели назад, туда, где остался Грасс, уже готовившийся пройти сквозь линию конвоя. Сзади долетали обрывки спора: медики втолковывали стражникам, что заплатили за эту девицу, и что в таком виде она подойдет им даже больше.
— Видел, Кевин? — воскликнул Красавчик возбужденно. — Красотка живехонька.
Кевин пожал плечами. — Повешение — метод ненадежный. Она не первая и не последняя, кого недодушили. И все же в голосе его звучало сомнение.
Фрэнк вспомнил услышанную в детстве жуткую историю о человеке, которого вешали трижды, потому что два раза лопалась веревка. — Скажи, добрый человек, — обратился он к одному из стражников, мрачному коротышке в потертых доспехах, — ее ведь не повесят еще раз?! Фрэнк решил, что если это так, он бросится спасать девушку с мечом в руках — и будь что будет.
— В старые добрые времена вздернули бы по новой, и вся недолга. Но теперь вот постановили, что это, видите ли, слишком жестоооко, — протянул в ответ стражник и смачно сплюнул. — Их всех куда-то увозят, в тюрьму, видать.
— Их
— Как часто — не скажу, — коротышка дернул плечом. — Но я тут раз в месяц стою, и хорошо ежели один караул пройдет без того, чтобы кто-то из мертвяков не ожил. Совсем вешать разучились, я вам скажу. Позор, просто позор.
I.
Позади осталась Ратуша и площадь Плясунов, где так уродливо, лишившись покрова тайны, кривлялась старуха Смерть. Сейчас вокруг бурлила Жизнь — улицы были полны народа, в гуще которого прокладывал путь их маленький отряд. Боги, сколько людей! С каждым поворотом в поток вливался новый ручеек. Давили со всех сторон — спереди, с боков, сзади. Красавчик бодро покрикивал "Посторонись!", Кевин молча толкался, Фрэнк обалдевал.
За время недолгой учебы в Академии, он так и не успел толком освоиться в столице, а уж после мертвенной тишины Скардаг не раз испытывал на улицах что-то вроде головокружения — и это глядя на мир со спины коня! Сейчас Фрэнк тонул в людском море. Запахи, звуки, краски, — его захлестывали волна за волной, и стоило труда удержаться на ногах.
Он ни за что бы не стал жаловаться — тоже мне, неженка! — но, к счастью, Красавчик понял его состояние, крепко взял под локоть, и потащил вперед.
— Этот город! — весело подмигнул Ищейка. — Я полгода к нему привыкал, не меньше. Еще чуток и выгребем. Главное, следите за кошельком, командир.
Впереди, в тени крытого перехода, сцепились колесами телега и карета, перегородив дорогу. Пока кучер и возчик щедро одаривали друг друга поношениями, толпе приходилось просачиваться сквозь узкую щель. Втиснулись туда и Ищейки.
Фрэнк заметил, что из-за занавески в окне кареты выглядывает дама, хотел прийти ей на помощь — но куда там! Его уже несло дальше неудержимою силою — двигайся, ротозей, или затопчут!
Их затянуло в темную улицу-кишку, зажатую меж сплошными рядами трехэтажных домов. Фрэнк видел вокруг только головы, шапки и шляпы с перьями, уши заложило… зато обонял он прекрасно. Кислый запах грязных тел и ядреная вонь подмышек, дубленая кожа, цветочные притирания, навоз под ногами… Дышать — невозможно, а не дышать едва ль научишься и за полгода.
Только свет, что брезжил вдали, дарил надежду на освобождение.
В конце улицы возник небольшой затор. Фрэнка вдавило в Кевина, и теперь перед глазами был только затылок Грасса. Их еще раз хорошенько сплюснуло, тряхануло… и выплюнуло наружу.
Давление исчезло. Людской поток растекался по свободному пространству: кто-то задерживался у лотков со сластями и пирожками, у решеток, на которых жарились каштаны, кто-то вставал в круг других зевак, чтобы, раззявя рот, уставиться на жонглера, на радужное мельтешение его шаров. Иные сразу устремлялись дальше, к желтевшим впереди кронам кленов и лип. Откуда-то из-за деревьев неслись веселый рокот барабанов и пение труб, вопли зазывал и радостный визг детей.
Фрэнк смотрел по сторонам, сразу забыв про боль в ребрах и оттоптанные ноги. Тут он раньше не бывал, но звуки ярмарки узнал сразу. Но ведь Кевин привел их сюда не смотреть на акробатов?
Друзья оттащили Фрэнка в сторонку.
— Скоро пойдете бродить один, — без обиняков начал Грасс. — А для начала, вы оба, переоденьте плащи подкладкой наружу.
И показал пример. Мгновение — и они уже не Красные Плащи, а просто коричневые.
— Ты уверен, что стоит подвергать командира риску? — Красавчик, хмурясь, вглядывался в лицо соратника. — Не слишком ли — для первого дня?
— Надо пользоваться тем, что его физиономия еще не примелькалась. От нас двоих несет Ищейкой, что в плащах, что без них.
Похоже, намечалось что-то интересное!
Кевин окинул Фрэнка пристальным взглядом. — Пожалуй, пистоль тоже отдайте.
Фрэнк послушался.
— Смотрите, командир, — многозначительно заметил Красавчик, — ежели не хотите, можете не участвовать! Рисковать шкурой — наша работа.
— Конечно, хочу! — Надоело, что его берегут, как девицу на выданье. — А что я должен делать?
