Филип разделался с его сомнениями взмахом перчатки. — Подозреваю, что все дуэли с участием Лулу заканчиваются одинаково — он падает на колени задом наперед, и вопит: "Сдаюсь, делай со мной, что хочешь! Я подскажу, что именно!" Вместо мечей эти мотылечки носят на поясе веера… Ладно, я к тебе по делу.
Фрэнк сразу насторожился. — Это имеет отношение к заговору?
— Хм, не думаю.
— Но вам удалось что-то выяснить?
Филип пожал плечами. — Я знаю, что Тайная служба истово разыскивает вашего загадочного усача. Ведет наблюдение за андаргийской общиной — там у них есть свои люди. Патрулям велено уделять особое внимание древним храмам, пустырям и всяким развалинам. И, разумеется, мы стараемся отслеживать переписку, которую ведут те, кого мы подозреваем в переговорах с андаргийцами…
— Вы будете держать нас в курсе? Насколько это допустимо, конечно.
Филип кивнул: — Я буду держать в курсе тебя. Но пока у нас в руках нет ничего верного, ничего, за что можно было бы ухватиться. Поэтому — бди. — Молодой Картмор покрутил одно из заточенных перьев, которыми писал Фрэнк. — Послушай, ты не обратил случайно внимания на скрипача, который играл на приеме у Бэзила?
Фрэнк кивнул.
Он с удовольствием забыл бы весь тот проклятый вечер, но в памяти сразу всплыли печальные звуки скрипки, взлетавшие к потолку и выше, в небо. Потом вспомнился сам юноша в голубом. С каштановыми кудряшками и скрипкой у плеча тот выглядел, как ожившая картина.
Еще что-то мелькало на границе памяти, словно смутная тень…
— Его зовут Тристан, я ему покровительствую. Так вот, он исчез. На следующий день после приема, где ты его видел, он вышел из дома, в котором занимал комнату, а назад так и не вернулся. Идет уже третий день, как о нем никто не слышал. Надо выяснить, что с ним стряслось.
— Почему ты думаешь, что что-то случилось? —
— Вчера Тристан должен был играть на семейном вечере у Хагенов, — пояснил Филип. — В наше время нет ничего драгоценнее, чем покровительство этой семейки, и Трис ни за что не упустил бы возможность заслужить его. Он весьма честолюбив. В этом просто нет смысла. Тристан наверняка попал в беду. В городском госпитале его нет, что заставляет меня подозревать, что он мертв.
— И никаких догадок, где его искать? Ты знаешь, куда он собирался, когда вышел из дома?
Филип замешкался на миг, прежде чем ответить. — Одна… Те, с кем он живет… Он сказал соседям, что идет на свидание.
— Я опишу его нашим, скажу, чтобы держали глаза открытыми. И попозже просмотрю список неопознанных тел за последние дни.
Филип отмахнулся. — Это уже сделано, я посылал своего человека в ратушу. Нет его и среди арестованных. Я хочу, чтобы вы нашли Тристана и доставили ко мне, если он жив, или узнали, кто его убил. Поговорите с людьми из дома, где он жил, поройтесь в вещах, что вы там обычно делаете.
— Ты к нему очень привязан? — сочувственно спросил Фрэнк.
— Скажем так, к нему привязан человек, который для меня многое значит. Но да — это ведь я его открыл. Я тогда ехал на свидание и заметил скрипача, играющего под аркой. Помню, сильно моросило, и выглядел он самым жалким образом, как мокрый вороненок. Я взял его с собой, чтобы сыграл под окном дамы, которой я интересовался. Но скоро понял, что мне больше хочется слушать его игру, чем те глупости, что она лепетала, — Филип усмехнулся. — У Тристана настоящий дар. Я нашел место, где он смог пожить, сперва бесплатно, и порекомендовал его брату. Его будущность была обеспечена. Он не мог просто исчезнуть…
— Может, он кому-то сильно задолжал и сбежал от расправы?
— Сперва он попытался бы выклянчить деньги у меня. Тристан — не дурак, и готов на все, чтобы заставить говорить о себе. Он слишком упорно занимался, даже когда голодал, чтобы пожертвовать своим единственным шансом. Он неплохой мальчик, которому пальцы и слух достались от Богов, и если кто-то оборвал его жизнь, мне доставит большое удовольствие отправить этого человека на плаху.
Фрэнк от души желал помочь другу, но недолгое время, проведенное с Ищейками, научило его реально смотреть на вещи. — Мы разузнаем все, что можно, я предупрежу всех наших людей… Задействуем связи в преступном мире… Может, нам повезет. Но если твой скрипач не сбежал, то, скорее всего, мертв, и пока его тело где-то не всплывет — возможно, в прямом смысле слова, — едва ли мы что-то узнаем. Мои люди слишком заняты, чтобы отвлекаться на безнадежную работу… Мне очень жаль.
Глаза Филипа чуть сузились. — Жаль, что ты не сможешь помочь или жаль, что не хочешь пытаться?
— Я очень хочу помочь, — возмутился Фрэнк. — Я говорю о том, что…
— Понимаю, понимаю, — Картмор похлопал его по плечу. — Скажи, ты предпочитаешь, чтобы я обращался с тобой, как с моим другом, или как с командиром Ищеек?
— Когда мы здесь, конечно, как с одним из Ищеек.
