— Может, у тебя есть другие идеи, друг мой? — Филип обращался к Фрэнку, как будто стоящие мысли могли родиться у него одного.
— Что
Тот долго не отвечал, вперив взгляд в человека напротив, и молчание его становилось все более и более грозным.
А из-за соседнего стола летел нестройный гул голосов, хрипло-сиплый:
Фрэнк улыбнулся, узнав слова знакомой песенки — одну из вариаций. Филип тоже прислушивался, потягивая вино, — или делал вид.
— Думаю, — Грасс, наконец, заговорил, — о том, что будет, коли окажется, что вашего музыкантишку прирезал кто-то важный. Неужто отправите под суд влиятельного лорда — или приятеля, с которым обсуждаете лошадей?
Филип пожал плечами. — Не твоя забота. Есть разные способы отомстить. Я…
— Так и думал, — оборвал Кевин, брезгливо скривив рот. — Вообще, в голову не возьму, при чем тут Ищейки. С богатенькими гостями вашего братца разбираться не нам, рылом не вышли. Если музыкантик стал добычей бандитов, остается только ждать, пока не отыщут труп — или шмотки его не попадут в одну из известных нам лавок. Разнюхивать имеет смысл лишь в одном направлении. Исходя из предположения, что прикончил вашего Тристана кто-то из его любящей "семейки".
Филип скорчил гримасу, а когда собрался удостоить Грасса ответом, его слова утонули в пении — нет, реве, ставшем вдруг просто оглушительным:
Брови Филипа поползли вверх, но сказал он только "
Фрэнк обернулся — соседи посматривали на них, переговариваясь. И такой версии последнего куплета ему раньше слышать не приводилось… Филипа явно узнали.
Кевин тоже покосился на соседний стол — и усмехнулся.
— Не мели чушь, Грасс, — продолжал Филип, — Данеон и его подопечные — мирные люди, последнее, что им нужно, это новые неприятности. К тому же, несколько человек видели, как Тристан уходил из дома.
— Он не единственный мог уйти из дома, — Чем больше раздражался Картмор, тем спокойнее выглядел его собеседник.
— Ты хочешь сказать, — догадался Фрэнк, — что кто-то мог незаметно выскользнуть из Дома Алхимика и проследить за Тристаном? Коли на то пошло, все знали, что в шесть часов у него свидание, и кто угодно мог заранее выйти на улицу и караулить за углом.
— Начинаете мыслить почти как Ищейка, командир.
— То есть подозревать всех подряд без причины? — уточнил Филип кисло. — Завидный навык!
Ладонь Кевина легла на рукоять меча — но смотрел он не на Картмора. От соседнего стола отделились две фигуры, двинувшись в их сторону. Один мужчина — крупный, широкоплечий — шел впереди, второй, за ним, дергал первого за край одежды, пытаясь задержать.
Фрэнк сжал покрепче ножик — на всякий случай.
— Не знаю, что вы хотите от нас, добрые люди, — произнес он ровно, — но лучше б вы шли на свое место.
Тот, кто приблизился к их столу, одеждой походил на торговца средней руки, а фигурой — на какого-нибудь грузчика. Его спутник, менее пьяный, махнул на приятеля рукой и вернулся к собутыльникам. А благоразумие этого, похоже, утонуло на дне пивной кружки — о том говорили красная физиономия и исходивший от него ядреный запах сивухи.
— Я тебя знаю. — Толстый палец ткнул в сторону Филипа. — Ты — этот, как его там. Сын нашего великого и славного Лорда-Защитника!
Филип, откинувшись на спинку стула, смерил незнакомца холодным взглядом. — Верно. И на твоем месте я бы хорошо думал о том, что говорю.
— А что? У нас же свободная страна, не так ли, ребята? — Тип обернулся за поддержкой к своему столу. Четверо мужчин, собравшихся там, с интересом прислушивались к беседе. — Я только хотел спросить, не кажется ли твоему отцу, что он слишком сильно затянул веревку на наших шеях? Сколько можно сосать из нас деньги?
— Если ты о новых налогах, — самообладанию Филипа можно было позавидовать, — то их взимает с вас не мой отец, а государство. И деньги не текут в его карман, а отправляются на военные нужды.
