Хозяин таверны захлопнул дверь за смутьянами и чуть ли не вприпрыжку устремился к столу лорда Картмора, так, что брюшко подскакивало при каждом шаге. Не переставая кланяться, рассыпался в извинениях, заверяя, что он — почтительный слуга Лорда-Защитника и самый восторженный почитатель Картморов.
— Я не сомневаюсь, передо мною — верный сын своей страны, — улыбнулся Филип, само великодушие. — Хочу в это верить, ведь у тебя тут такое приятное место, и черт меня подери, если здесь не готовят лучший окорок по-морийски в городе. А вообрази я, что эта таверна — притон, где собираются враги моего отца и Сюляпарре, — улыбка стала еще шире, — и она сгорела бы назавтра.
Трактирщик замотал головой так быстро, что его брыли заплясали джигу. — Что вы, что вы, мой лорд! Никогда!..
— Я тебе верю — я вообще верю людям. Поэтому жду, что с этого дня ты начнешь прислушиваться к тому, что болтают твои посетители, и раз в месяц от твоего имени в городскую ратушу будет поступать подробный донос.
Это не вызвало у толстяка никаких возражений.
Когда он отошел, пятясь задом и кланяясь, Филип вздохнул, снова принимая удобную позу. — Как мне все это надоело… Но скажу честно, Грасс, наблюдать, как ты демонстрируешь свой верноподданнический пыл — одно удовольствие.
Фрэнк поймал взгляд Кевина. Он был направлен не на него, но спрятаться под стол захотелось все равно.
— А что, это правда? — спросил Ищейка небрежно. — Он и впрямь убил ее?
— Кевин, не смей! — Фрэнк стукнул кулаком по столу. И поспешил сменить тему: — Филип, ты думаешь, этот болтун и его дружки в чем-то замешаны?
— Э! Просто пьяные болваны, болтающие о том, что на уме у всех. Серьезные люди держали бы подобные мысли при себе. Плохо то, что такими настроениями может воспользоваться кто-то с мозгами…
— Возможно, они злы, — предположил Кевин, — потому что теряют последнее, пока ваш отец с благородным семейством как жрали с золотых тарелок, так и жрут.
— Моя семья уже много пожертвовала на военные нужды. Мы не можем выглядеть нищими перед иностранными послами — они решат, что дела у нас совсем плохи, или примут это за знак неуважения. Но мы на многом экономим…
— Ну да, — Кевин лениво отхлебнул из кружки, — я заметил, какой у вашего лордства жалкий и ободранный вид. И ваших коней видел во дворе…
— Ты мелешь языком о том, чего не понимаешь, — огрызнулся Картмор, которому, кажется, изменяло его хваленое самообладание. — Мы должны поддерживать определенный уровень…
— Хватит, хватит! — Фрэнк вскинул руки вверх.
Филип прикусил губу. На холеном лице отразилась досада. — Ты прав, с кем я спорю — с Ищейкой! Тем более — с Грассом. Кстати. А твоя мать, Кевин, еще жива?
— Пока да, — буркнул тот.
— Рад это слышать, поистине достойная особа. Все еще ждет, что ты покроешь имя Грассов славой, бедняжка? — Филип покачал головой. Укол попал в цель — Кевин сидел все так же неподвижно, только под скулой билась жила, отбивая ритм его ярости, а шея и плечи напряглись, как перед броском.
— Прекратите, вы оба! Собственный голос странно громко прозвучал в почти пустом зале. Хозяин с опаской покосился на них из-за стойки — и на всякий случай поклонился.
— Я не хотел сказать ничего дурного. Госпожу Грасс я глубоко чту, — Филип подлил себе вина и смаковал его так, будто именно сейчас напиток доставлял ему особое наслаждение. — А как там твой отец?
— Мертв.
— Пьяная драка?
— Вы еще не ответили на
Фрэнк подскочил на ноги — останки его терпения рассыпались в прах. — Знаете, можете обмениваться семейными воспоминаниями без меня!
Филип заставил его сесть. — Ладно, ладно, не злись. Поговорим о более важных вещах, чем семейство Грасса и разные болтуны, — облокотившись о стол, он подпер ладонью подбородок и мечтательно добавил: — Но насколько лучше стал бы тот тип без языка!
— И не он один, — Грасс сломал губы в улыбке, выразительно постукивая ножом по ладони.
— Вот тут не могу с тобой не согласиться, — в тон ему ответил Филип. — Не он один!
Они снова сверлили друг друга глазами.
Фрэнк громко вздохнул, и Филип опомнился. — Ах, да. У Грасса же была версия, безусловно, достойная его интеллекта. Что ж, так и быть, послушаем.
— Когда дело не в деньгах, дело в бабе, — повторил Кевин свою обычную присказку. — Эллис там вроде единственная, что еще в соку, по крайней мере, если мужчина в достаточной мере кобель, чтобы кидаться на кости.
— Повежливей! — Фрэнк пнул Кевина под столом, как он надеялся, больно.
Грасс даже не вздрогнул, только сказал: — А, ну да, я должен был догадаться, что вам она придется по душе — сходство вкусов. Так почему бы этой Эллис не закрутить с Тристаном? Не только знатным дамам мог нравиться смазливый скрипач.
— По-моему, очевидно, что она по уши влюблена в Филипа, — пробормотал Фрэнк. — И не стала бы ему изменять.
