Блаженны алчущие полностью

Он мог бы употребить свою власть. Он — муж. Даже когда паланкин скрылся из вида, было еще не поздно сесть на коня, догнать и обогнать, заставить остановиться. Будь Дениза не в себе от злости, если бы кричала и оскорбляла, Филип бы так и поступил. Но с этой холодной, спокойной незнакомкой это казалось таким же невозможным, как влезть в экипаж посторонней женщины против ее воли.

Ничего не изменилось, убеждал он себя. Всего лишь их обычная игра. Что ранила — и возбуждала, превосходя тем скуку, пропитывавшую жизни других супружеских пар. Только сейчас он, кажется, нарушил одно из неписаных правил. А ведь эти — самые важные из всех.

Теперь ход за Денизой, и можно только надеяться, что она отправится к Алену, а не изберет орудие мести, которое поразит его в самое сердце.

Когда Филипа начала бить легкая дрожь, он тряхнул головой и наконец побрел назад, к Дому Алхимика — за конем. Плащ остался у Эллис, но уж за ним заходить он пока не собирался. Что он мог ей сказать? Обнять и заверить, что все будет, как прежде? Что-то подсказывало — не будет.

В память врезался взгляд Денизы. Не она первая так смотрела на него, и как же Филип это ненавидел!.. Чувство, словно кто-то смог разглядеть за блестящей мишурой твою душу — и увидел, что это за мерзкое ядовитое насекомое. Так смотрел Фрэнк в тот последний вечер, Кевин, продираясь сквозь толпу… А я продолжал улыбаться и хлопать в ладоши.

Словно в ответ на мысли, из-за угла донесся унылый стон ветра. Да уж, приятель, нам с тобой есть, о чем повыть. Даже у Кевина Грасса, где бы тот ни был, день, наверно, проходил лучше.

I.

25/10/665

Когда они вошли в холл Красного Дома, отряхивая грязь с сапог, к ним обратились три пары глаз. Четыре, если считать пса.

Делион и Вашмилсть корпели над бумагами, причем клерк даже умудрился запачкать в чернилах кончик своего клюва. Рок Борден сидел на табурете неподалеку, поглощенный не менее интеллектуальным занятием — чесать грудь своей шелудивой псине.

— Ну как?! — Делион смотрел на вновь пришедших с улыбкой — которая заметно поблекла при взгляде на Кевина. — Вам удалось выяснить что-нибудь важное? — уточнил он более сдержанно.

Этот холодок Кевин отчетливо ощущал с их предрассветной разминки, прошедшей в напряженном молчании. На честной физиономии Фрэнка чувства читались так ясно, словно там их отпечатала лучшая типография города — и не знаками высокого слярве.

Тем лучше — вот только раздражало, что все тычки и издевки Кевина не смогли сделать то, на что хватило пары часов наедине с Картмором. А в том, что тут постарался Филип, сомневаться не приходилось.

— Только время задаром потратили, — Старик опустил свой тощий зад на табурет. — Мошенник он, ентот гадальщик! Ну да Крошка его хорошо поучил уму-разуму. А ты, Рок, чего тут расселся? Разве ж я не велел тебе заняться тем игорным домом?

Рок Борден пробурчал, угрюмый как всегда: — Уже сделано.

— Мы с Роком обсуждаем исчезновения людей в столице, — откликнулся Фрэнк. — Я знаю, что он ими много занимался.

— Да ему просто нравится бродить по борделям в поисках пропавших девиц, да, Рок? — подмигнул Комар. Прислонясь к стене, низкорослый Ищейка любовно полировал меч, которым почти не пользовался.

— А то, — так же безрадостно отозвался ветеран. Пес, задрав голову, пытался лизнуть ему подбородок, скреб колено лапой, требуя продолжения ласок. Знал Кевин, какие девицы его интересуют. Не раз и не два видел в компании малолеток.

Чувствуя себя дурак-дураком, он все же процитировал слова, сошедшие с уст Липпа, прибавив: — Сморчок пытался выдать это за великое откровение, слова духов. Чисто теоретически, что бы могла значить эта белиберда? Может, улица Серебряных дел мастеров, рядом с Ювелирами? Ее зовут просто Серебрянкой. Но при чем здесь дохлые черти?

— Может, речь о серебряной статуэтке черта, которую переплавили? — предположил Фрэнк, подумав.

— Или Серебряный Черт — это кличка бандита, которого где-то тут вздернули, — вставил вдруг Рок. — Старик, не припомнишь такого? Может, в твое время было.

— Не забивай себе башку ерундой, Рок, вот что я тебе скажу, не к добру, — наставительно ответствовал старикан. — Ищейка должен меньше думать и больше работать ногами.

— Работать — куда? — огрызнулся Кевин, пиная ногой свободный табурет. Пес Бордена тут же подскочил, вспыхнули злобные глазки. — Ни хрена же неясно.

— Это от того, что гадальщик ентот болтает с духами разных жуликов да проходимцев, — решил Старик. — Вот и путают честных людей. Достойные, почтенные духи разве ж снизойдут тереть языками с трущобной крысой! Перо клацнуло о чернильницу. Маленький клерк, о котором все забыли, поднял нос от бумажек. — Думаю, если поторопитесь, еще успеете к четырем двадцати пополудни на улицу Полумесяца.

— Почему именно туда? — удивился Фрэнк.