Блаженны алчущие полностью

— Сколько можно! Сколько еще вы будете бросать мне в лицо этот глупейший упрек? Можно подумать, я сбежал и бросил вас на произвол судьбы. Всего лишь застыл ненадолго, потрясенный тем, что предстало перед нами. — Он снова вспомнил тот момент, когда узрел это — чудовище, невероятное и неизбежное, выползшее в ночь прямиком из его кошмаров. Частичка повторяющегося сна, знакомая, как едкий вкус страха в гортани. Могло ли быть так, что твари выследили его в том призрачном царстве, по которому блуждает душа, пока спит тело, а потом просочились следом в мир реальности, обрастая плотью? Кто знает, не так ли работает темное колдовство древних?

Филип тряхнул головой, прогоняя мысли, слишком мрачные для этой невеселой ночи. — Если вы хотели замуж за мужчину, которому неведом страх, надо было соблазнять Кевина или моего дядю. Не спорю, вы выказали большую отвагу, чем я. Сойдемся на том, что вы — храбрее, и забудем уже об этом.

— Да при чем здесь отвага! — Дениза ответила раздраженным жестом. — И что мне до вашей храбрости! Будь я одна, я упала бы в обморок от ужаса, но я была вместе с вами, я должна была защищать вас. Как тогда, в ту ночь. Я не думала о себе, и потому мне было не до страха.

Тронутый, Филип шагнул ближе, протянул руку — но едва коснулся обнаженного плеча, как жена подскочила, словно ее ужалили, и отошла к камину.

— Знаете, о чем я подумала, когда этот монстр мелькнул в окне кареты, и раздались вопли? — Взгляд Денизы был обращен к беспокойному пламени, отражавшемуся в черных омутах ее глаз. — Первой мыслью было "мы сейчас умрем", второй — вот сейчас я увижу, наконец, как сильно вы меня любите, когда вы броситесь защищать меня ценой собственной жизни. Как же во многом мы похожи. Потом до него окончательно дошел смысл ее слов, и Филип замер, пораженный. — Но не можете же вы сомневаться в моей любви к вам?!

Он подошел к ней, и, взяв пальцами за подбородок, заставил посмотреть на него. На чертах Денизы снова лежала тень усталости, едва заметная морщинка между бровями, появившаяся совсем недавно, стала глубже и резче.

— Почему бы мне в этом не сомневаться?.. — тихо проговорила она. — Я не стала для вас единственной женщиной, я не стала даже единственной возлюбленной, я не стала матерью ваших детей. Нет, я не была настолько наивна, чтобы ожидать абсолютной верности — хотя, смешно сказать, супруг Виолетты, которую вы знаете так интимно, даже не смотрит на других женщин! Флиртовать с ним — как флиртовать с комодом.

— Они женаты немногим больше года.

— А мы — полстолетия? — парировала Дениза. — Знаете, я не стала бы переживать из-за какой-нибудь служаночки в таверне, куда вы пошли пировать с друзьями, шлюшки в военном походе, ваших политических интрижек, вроде Миранды Олей или этой старой потаскухи из Ву'умзена — все же вы мужчина, а верность вашему роду не свойственна. Казалось бы, список длинный, есть, где развернуться! Но эти романы у меня на глазах, с томными взглядами и стишками, интрижки с моим подругами, а теперь — еще и эта девица!.. С которой вы держитесь за ручки, как юнцы, в которых пробудились первые позывы похоти, дарите ей розочки — тьфу, противно! — Она помолчала. — Вы ведь влюблены в нее, не так ли?..

— Эллис мне очень дорога, — осторожно ответил Филип. — Но разве можно сравнивать?.. Вы — моя жена.

— Что же с того? — передернула плечами Дениза. — На ком-то вам ведь надо же было жениться. Вы даже ребенка не захотели мне подарить…

Он раздраженно прошелся взад-вперед. — Что это с вами, женщинами, и младенцами? Даже вы туда же, Дениза, хотя совсем не походите на нежную мамашу выводка сопливых карапузов. Куда нам торопиться? Я не хочу рисковать вами — вы можете заболеть, даже умереть… Подурнеть…

— Я знаю об этом, — огрызнулась она, — моя мать умерла родами, если не забыли!

— Ну вот, тем более!

— Я готова пойти на этот риск. Когда я выходила за вас, то знала, что моим долгом будет родить семье Картмор наследника, и я не собираюсь от него уклоняться. Конечно, не к вашей талии леди Вивиана приглядывается за ужином — и отнюдь не с восхищением! И не вас лорд Томас спрашивает при каждой встрече о вашем здоровье с надеждой в голосе, стараясь скрыть разочарование, когда вы говорите, что чувствуете себя как обычно. Иногда я задаюсь вопросом: что вы вообще за человек? Какой мужчина не хочет иметь сыновей, что продолжат его род?

Нет, женщины положительно помешаны на этой теме. — Ну да, я представляю себе, как мы будем убегать от андаргийцев с детишками на руках! — зло отозвался он. — Или смотреть, как им разбивают головы о стены.

По правде сказать, ему была непонятна прелесть обзаведения потомством. Что там будет после его смерти, Филипа мало волновало — ведь он этого уже не увидит! А продолжить род может братец — пусть хоть что-то полезное сделает в жизни. И уж точно не время было думать о детях сейчас, когда над их семьей нависла угроза потерять все, включая, возможно, и их жизни.