— Гвенуар Эккер вы умудрились обрюхатить, тем не менее. Этого я вам никогда не прощу! — сказала Дениза с чувством.
Его ошибка с Гвен когда-то стала причиной их первой размолвки. Он вернулся домой с поля боя, сгорая от нетерпения побыстрее заключить в объятия жену, с которой пришлось расстаться почти сразу после свадьбы. А встретила его новость о беременности Гвен и леденящий холод в супружеской спальне.
— Вы же понимаете, что в мои планы это не входило! — Воротник начинал давить на горло, и Филип принялся избавляться от дублета.
— Вы клялись мне, клялись, что не тронете ее, что это невинный флирт, дабы она не попалась в лапы Кевина Грасса. Да уж, вы помогли ей сохранить доброе имя, нечего сказать!
Филип поморщился — неужто нельзя оставить прошлое в покое? — Для вашей подружки все сложилось неплохо — она замужем за богатым и важным человеком, и еще погуляет богатой вдовой. А вопрос с ребенком счастливо разрешился к удовлетворению всех сторон.
— Уверена, она вспоминает вас с благодарностью! — фыркнула Дениза. — Но знаете, если честно, то мне плевать на нее. Нечего было бросаться в объятия моего мужчины, как только услышала, что мы якобы расстались. С ней ничего не случилось бы, если бы эта святоша держала ноги вместе. Но вы!.. Вы клялись — и обманули меня, ради ночи страсти с внучкой портного!
Он вздохнул. — Поверьте, я собой не горжусь. Но тогда я был немного не в себе. После истории с Офелией, и всего остального… Мне нужно было сочувствие… Поддержка.
Он не планировал этого, не собирался заходить столь далеко. Но ведь ему было так плохо, а она оказалась рядом — идеальный слушатель, добрый друг.
Голос Денизы вернул его в настоящее. — Ах, вот в чем дело! Жаль, что не объяснили раньше — я не злилась бы понапрасну! Разумеется, ваша невеста не могла стать для вас поддержкой, для этого годилась только слащавая дурнушка! Даже странно, что потом вы начали искать утешения в моей постели — должно быть, Гвен вам в нем отказала, когда поняла, что ей не стать леди Картмор?
— Вы бы меня не поняли, не в этом. Вы не знаете, что это такое, терять друга, — Настал его черед отвернуться. — У вас и подруг-то настоящих никогда не было, так, кружок по сплетням. Мне нужно было тепло и понимание, а не скрытое злорадство.
— Злорадство! — повторила Дениза возмущенно. — Каким чудовищем вы меня считаете?! Ваша сестра мне дорога, как родная.
— Я не имею в виду Офелию и ее падение, разумеется. Но Кевина вы всегда терпеть не могли — и правильно делали — и предупреждали меня о нем. А в тот момент я совсем не жаждал читать на чьем-то лице "Я же тебе говорила".
— Какой же мелочной особой вы меня считаете…
— И вы хотите, чтобы я верила, что вы любите столь ужасное существо, — в ее голосе звучала горечь.
Филип начинал уставать от болтовни. Он не знал, в каких доказательствах нуждается Дениза, зато знал, что нужно ему.
— А я должен верить в вашу любовь, пока вы вздыхаете по моему лучшему другу! — Он придвинулся ближе. — Забавно, что вы требуете какой-то неслыханной верности, вешаясь на шею другому мужчине, и развлекаясь еще с одним.
— А вы желали, чтобы я сидела в спальне и рыдала, пока вы меняете любовниц, как меняете перчатки?! Не было бы никаких других мужчин, если бы вы…
— И тогда, дорогая моя, вы вели бы жизнь примерной мещанки? — оборвал ее он. — Почему мне кажется, что вы бы скоро на стену полезли от скуки? Я просто дал вам удобный предлог.
Дениза возмущенно качала головой, а Филип продолжал: — Сдается мне, что наши поступки определяет наша натура. И та, у кого верность в крови, останется верной, несмотря ни на что, тогда как развратная…
Опять по той же щеке! Он мог бы помешать удару, но не стал, только потом поймав ее тонкое запястье. Поднес к губам и поцеловал место, где билась жилка — как она любила.
— Вот что бывает, когда женщину выставляют из постели неудовлетворенной! Она становится положительно опасной! — В нем начинало разгораться пьяное, злое веселье. — Вы беситесь, дорогая, а меж тем я говорил о нас обоих. Мы оба испорчены до мозга костей и хотим одного и того же. Так чего мы ждем?
