— Я расстанусь с Эллис, — произнести это было не так-то просто, но страх — мерзкое, липкое чувство — оказался сильнее. — Мы начем все заново. Словно только что поженились, и не было всей этой бредовой истории с Гвен, хаоса, обид, недоразумений…
— Вы думаете, это возможно?.. — Голос Денизы звучал почти равнодушно.
— Все возможно, если мы захотим. Пусть воспоминания о всяких Аленах, Эленах и прочих сотрутся, как смывают волны письмена на песке. Если хотите, я больше не дам вам повода сомневаться в моих чувствах. Но и вы, дорогая моя, вам тоже придется…
— И мы превратимся в двух верных воркующих голубков? — Она усмехнулась. — Сложно себе представить. Теперь уже и мне.
— А я не могу себе представить вселенную, в которой мы не любим друг друга. Я могу влюбляться, увлекаться другими… Но вы — часть меня.
— Тогда вы, должно быть, сильно себя ненавидите… — пробормотала Дениза в ответ.
— Временами, — согласился Филип, целуя смуглую шею. В ответ жена накрыла его руку своей, вялой, словно бескостной. Он не знал, это знак примирения, нежности, или Дениза просто сдалась. Пришлось довольствоваться тем, что есть.
Они сидели молча, вглядываясь в тьму за окном.
Наконец, она вернулась к креслу, залезла на него с ногами, обхватив себя за колени. Время от времени вспышки выбеливали стены спальни, вырезая там кривые ветви деревьев, а потом комната снова погружалась в сумрак. Хотелось сжаться в комок, окаменеть, превратиться в ничто. А еще лучше — заснуть, а проснувшись, понять, что все это был лишь дурной сон.
Ветви все настойчивей стучали в стекла… Последний удар был таким громким, что заставил ее вздрогнуть.
Вдев ноги в пантофли, Дениза зашаркала к окну. Рванула его вверх, и высунулась наружу, не обращая внимания на то, что холодные струи потекли по затылку и шее.
Под окном стояла темная фигура. Дениза скорее догадалась, кто это, чем узнала его в темноте и под ливнем. Филип… Он помахал ей рукой, которую уже занес, чтобы метнуть очередной камушек.
Сердце, заледеневшее в груди, снова забилось, тяжело и болезненно. Сейчас она узнает…
Дениза сбегала за ключом и непослушными пальцами отперла нижний ящик комода. Там, под стопками драгоценного кружевного белья, лежал давний подарок Филипа — веревка с петлей на конце.
Теперь надо обвить ее вокруг кроватного столба, скинуть свободный конец в окно, Филипу… Пока Дениза привычно проделывала это, в голове проносились воспоминания о других, беззаботных временах, когда Филип лазил к ней по этой веревке за беседой и поцелуями, о том, как, переодевшись, Дениза спускалась с его помощью вниз, чтобы принять участие в восхитительном приключении — поездке с Филипом и его друзьями по ночной столице. Гидеон не одобрял такие прогулки, слишком опасно и неприлично… Казалось, все это было тысячу лет назад.
Пока Филип карабкался наверх, Дениза кусала губы от волнения. Он не первый раз проделывал этот путь, но сейчас каменные выступы, в которые приходилось упираться ногами, стали влажными от дождя. А последние недели беды преследовали их, как голодные шакалы — раненого зверя.
Когда темноволосая голова поравнялась с карнизом, Дениза нагнулась, чтобы помочь Филипу залезть внутрь.
Вскоре он уже стоял перед нею, без плаща и шляпы, и от его сапог по паркету быстро растекалась влага. Филип молчал, не обращая внимания на капли, что все стекали по лбу к глазам, горевшим сумрачным блеском. Дениза смотрела на его сжатый в линию рот, обострившиеся скулы, и боялась момента, когда он заговорит.
— Фрэнка отправили в Скардаг.
От облегчения закружилась голова.
