У нас был старец, который часто ходил в этот славный город Антиохию, имел прозвище, производное от названия этого города. Люди очень верили в него, хотя он не был из числа постников, а, наоборот, любил есть, пить и развлекаться. Он носил бедную монашескую одежду, и сей наряд вкупе с местом его обитания снискал ему великое доверие у антиохийцев. И, Бог весть почему, он умел творить многочисленные исцеления и благодаря этому пользовался в те дни огромной славой. Наш благословенный отец, Лука митрополит Аназарбский, много раз уговаривал его прекратить, но он не слушался. Однажды его ученик, живший с ним, рассказал мне следующее: как-то отправился я с моим старцем в Антиохию, в дом одного боголюбивого горожанина. Старец наелся и напился и, пьяный, уснул. Другой боголюбивый горожанин забрал меня и другого брата отдохнуть у него дома. Пока мы шли, я слышал, как они двое говорят между собой: “Теперь мы видим, что неправда то, о чем говорится в Святом Писании; в самом деле, сей старец ест, пьет и всячески наслаждается жизнью – а при этом он святой и на нем почиет дар исцеления”… Блаженный патриарх господин Феодосий [Третий Хрисоверг, 1057–1059. –
Никона не убеждает в святости описанного им человека даже его необъяснимый дар чудотворения. Дебош не может быть прощен никому! Но антиохийцы, как мы видим, считали иначе.
Особенно большие сомнения внушал Никону опыт его духовного наставника, Луки Аназарбского. К его аскетическому пути он возвращается в своих сочинениях много раз, иногда называя его по имени, а иногда имя скрывая, но явно при этом имея в виду все того же Луку.
