Сторожко прошли меж низких кубиков бытовок. Хрустели под ногами истоптанный, искалеченные куски деревьев, выплывал из темноты оранжевый цвет бульдозеров, бились о толстое стекло фонаря мотыльки.
Ян, держа за кончик, окунул в канистру веревку, затем облил высокие шины бульдозеров бензином, протянул импровизированный фитиль. Ваня ссыпал поверх маслянистой жидкости заранее истолченное сухое горючее.
— На, поджигай, — Ян сунул сестре зажигалку, — а то вдруг рукава парами пропитались.
И через секунду обе машины уже плясали в ярко-желтом праздничном пламени. Мечущийся, прыгающий свет танцевал на их неподвижных, улыбающихся лицах. И тут Аня увидела.
В кабине бульдозера спал (все еще спал) мужчина. У него было серое, усталое лицо и черная щетина, и прыгающий свет проскальзывал по этому мертвому лицу, то скрывая его в тени, то снова открывая.
— Там! — закричала Аня, указывая рукой. Но они все так и стояли, будто зачарованные, и Аня бросилась к полыхающей машине.
Вместе с Енотом они кое-как выволокли ничего не понимающего спросонья рабочего из бульдозера и связали остатками фитиля.
— Вот так зеленые постепенно отходят от марксизма, — раздумчиво прокомментировала Яна. В глазах у нее плясали желтые огоньки.
— Вы, — яростно обвела их глазами Аня, — вы все видели, вы видели его.
Лицо у нее покраснело от огня и жара, куртка была прожжена, но хуже всего были руки — резиновые перчатки расползлись и вплавились в кожу.
— Вы, — она будто не узнавала товарищей, — вы видели его.
Енот опустил глаза. Лицо Яна пряталось в темноте, его сестра улыбалась. Ваня смотрел прямо и бесхитростно.
— Пойдемте, — наконец сказал он, — дома поговорим.
Над головами них вдруг пронеслась стрела, раздался звон, фонарь погас и стекло неслышно осыпалось на землю. Стало чуточку темнее.
— Что там такое? — встретил их встревоженный Сергей.
— Рабочий в бульдозере, — Ваня мучительно улыбнулся, — мы не сразу его… заметили.
— А что…
— Дома поговорим, — неожиданно солидно прогудел Енот.
В тишине, подсвеченные сзади высокими языками пламени, они шли по грунтовке, затем — через лес, вдоль опушки и по полю, средь высокой сухой травы.
— Ты где так стрелять научился? — спросила Яна.
— Я раньше ролевиком был, — пренебрежительно улыбнулся Сергей, — за эльфов поигрывал.
Больше за всю дорогу не было сказано ни слова.
Дома они так же молча расселись в гостиной. На столе весело сверкали в электрическом свете бутылки, рюмки и стаканы. Снежным пластом лежали ломти сала, по-домашнему зеленели соленые огурцы.
— Тошнит уже от этой водки, — сказал Ян и встал, — кому еще пива принести?
— Мне, — поддержала брата Яна.
— И мне, — попросил Ваня.
Остальные молчали. Енот с Сергеем разлили первые сто грамм, не чокаясь, выпили.
Звякнула на кухне дверца холодильника, вернулся Ян с тремя бутылками пива и консервным ножом.
— Аня, — сказал Ваня, — мы его не видели. Никто из нас.
— Да и видели бы, какая разница… — начала было Яна.
— Помолчи ты, — оборвал ее Сергей, — я его не видел. И уверен, что остальные, — он глядел Ане прямо в глаза, — тоже.
— Ладно, — сказала Аня, — хватит рассусоливать.
— Давайте что ли, за успех акции, — сказал Ваня.
Разлили водку, выпили.
— Кажется, неплохо все прошло, — стараясь казаться невозмутимым опытным подпольщиком, сказал Ян.
— Ага, — весело согласился Енот, — и растяжку натянули!
— А ты еще можешь таких достать?
— Могу — попробовать.
— Полезная же штука. Хоть засады организуй.
— Робин Гуды! — глупо захихикала Яна.
— Робин Гуд, по сути, был нашим идеологическим противником. Шервудский лес был заповедником, одним из первых. А он там браконьерствовал и защищал свое право там браконьерствовать. Та же падла, что и эти, в Приморье.
— Увидим, что там с растяжками. Это, пожалуй, опасно — регулярно использовать такую редкую штуку. А вот арбалет — вещь, — сказал Ваня, — надо еще хотя бы один купить. И на курсы какие-нибудь записаться.
— Я и сам могу научить. Хоть завтра.
Сергей поглядел на стол, блистающий еще несъеденным-невыпитым великолепием, и поправился, — послезавтра можно начать.
— Послезавтра уезжать уже надо, — сказал Енот.
— У меня аттестация по уголовному праву в понедельник. Не хотелось бы пропускать, — серьезно сказала Яна.
— А придется, — сказал Сергей, — лучше нам пока здесь посидеть. А то Аня с Енотом все в ожогах… Как ни крути, а подозрительно.
— Блин, Аня, — сказал Ваня, — чего молчала-то? Где тут у вас аптечка? — спросил он у Енота.
— Нету никакой аптечки, — растерялся Енот, — разве что водкой продезинфицировать.
— Я те дам водку на ожоги лить! — совсем рассердился Ваня, — и свои не смей «дезинфицировать»! Завтра в лес схожу, подлечу вас.
— Ты в этом разбираешься? — уважительно спросил Ян.
— Да, — удивился Ваня.
— Нет, я имею в виду, ты действительно найдешь осенью в загаженном пригородном лесу что-то от ожогов?
— Ну да. В природе все есть, надо только знать.
Ответом ему было скептическое молчание.
— Давай я лучше завтра до аптеки сгоняю, — примирительно сказала Яна.
