Откуда-то налетел холодный, черный ветер и Аня зябко поежилась.
— Давайте обратно в дом, — сказала она.
— Давайте разожжем костер, — сказал Сергей.
— Можно побегать, — глупым басом сказал Енот. Из черно-белой шерсти торчали голые человечьи уши.
— Из цветов венок сплету я, буду песни петь, — пропела Яна.
Из темноты вдруг вынырнул Ваня, лицо у него было белое и он похож был на мертвеца.
— Что такое? — спросил Енот.
Голова у него снова была обычная, человеческая.
— Я видел Лесного Короля, — сказал Ваня.
— И что нам передал король, тирим-поль-поль, тирим-тим-поль? — танцевала Яна.
— Мы будем защищать лес, — сказал Ваня, — а ты, — он ткнул пальцем в Енота, — скоро умрешь. Вот все, что сказал мне король.
Наступила тишина и дул черный, холодный ветер.
— Как он выглядел? — спросила Аня.
Ваня мучительно задумался. Звезды одна за другой осыпались с неба и огонь их холодел и гас, пока они падали к земле.
— Я не знаю, — Ваня заплакал, — я не знаю.
— Пойдемте домой, — сказал Сергей, взял Енота за руку и увел. И Ян увел свою танцующую сестру. И Ане ничего не оставалось, как взять Ваня за руку и повезти его в дом.
«Revolution» — затянул солист.
«Now!» — рявкнул хор.
«Revolution» — затянул солист.
«Now!» — рявкнул хор.
— Выключи наконец своих «Tomorrow», — закричал Енот, — мне, может, помирать завтра, а ты поспать не даешь.
Ян сделал потише, но тише не стало.
— Как думаешь… — начала Аня, но не закончила вопрос.
— Что? — повернулся Сергей.
Они сидели вдвоем наверху, как то оторвавшись от остальных.
— Ничего, — Аня помотала головой, — утром поговорим. На трезвую голову.
— Это все грибы, — улыбнулся Сергей, — нет никакого Лесного Короля.
— Понятно, что грибы. Но ведь их использовали раньше для прорицаний. Для путешествий в другой мир.
— Когда я играл за эльфов, мы их постоянно ели. Горами. И однажды мне привиделось, что орки — это на самом деле орки, а не переодетые идиоты. Чуть не застрелил одного.
— К чему ты это?
— Нет никакого другого мира. Все в твоей голове. И Лесной Король тоже.
Аня подумала, — какая разница? Другой мир, другое видение мира — это одно и то же. Мир — это представление о мире в моей голове. А раз есть представление о Лесном Короле, то и он сам есть. Верней, он и есть представление.
— Это все понятно, — сказал Сергей, — я не спорю. Но он не может знать больше, чем знаешь ты. Не может предсказывать будущее.
— Наверное, — сказала Аня.
Где-то на свалке закричали чайки.
— Смотри, как звук разносится.
— Уже рассвет, — Сергей поднялся, — я спать пойду.
— Давай, — рассеянно сказала Аня. Сергей ушел. Аня сидела в темноте и прислушивалась к бредовому диалогу внизу. У нее было тяжело и как-то неустроенно на сердце, будто она забыла что-то очень важное.
— Вот, наверное, и все, — сказала Аня, — мы остались на даче — пока не заживут наши раны. Тренировались стрелять из арбалета, потом Ваня луки привез. Из вуза, меня, оказывается, отчислили, и возвращаться вроде как стало и не нужно. Зимой грабили и палили окрестные дачи, что побогаче. Еще несколько раз брали вырубку и больше к нам не совались. Один раз даже устроили засаду на дороге: людей застрелили, а машины отогнали подальше и сожгли. И лес будто платил нам — столько было грибов, ягоды. Земля проседала под кустами и ветви клонились к земле. Оставаться дальше было опасно — и мы оставили Енотову дачу и совсем ушли в лес.
— А Енот? — спросила Гипнос.
— Погиб. Через лес по старой дороге проезжала инкассация — пенсии в деревню везли. Мы ее взяли, но Енота застрелили.
— Что за мальчик с вами? — спросил Артем.
— Проснулся? Это Енот. Родители у него алкашня и мы забрали его с собой. Он будет последний настоящий эльф. Как, может, и вы.
Артем вспомнил неподвижный, равнодушный взгляд мальчишки.
— Пока он больше похож на деревенского дурачка.
— Он забывает. Прежнюю человеческую жизнь.
— Нам тоже надо будет забыть?
— Посмотрим, — улыбнулась Аня, — но я пока не вижу в ваших глазах искренней поддержки и горячего одобрения.
— Может быть, это потому что… — Артем еще продолжал говорить, а сам уже тяжелым, неловким рывком валился на охранницу. Взять ее за горло и, главное, не дать схватиться за пистолет…
Не вышло. Глухо хлопнул выстрел и Артем, крича от боли, упал на одеяла.
— Травматика бьет очень больно, — кивнула Аня, — но на самом деле у тебя просто большой синяк.
Отвечать у Артема не было сил, он и дышал-то с трудом. Вдруг понял, как это тяжело — дышать. И сколько мышц при этом задействуется. И тут холодная маленькая ладошка легла ему на лоб и — боль исчезла. Вся и сразу, будто сменился кадр на экране.
Шелестнул полог, в шалаше посветлело.
— Что такое? — спросила Яна.
— Уже ничего. Уже все в порядке, — ответила Аня.
— Набросился?
— Ага.
— Смелый. Жалко будет убивать, — Яна с интересом поглядела еще на Артема и упорхнула.
Танатос, сидевший до этого молча и походивший на маленького будду, поднял голову.
