– И не говорите. Я вон два гроба продал да еще могилки рыл за несколько кило, и то, когда получил муку от заказчика, нес со страхом. – Цыган старательно отводил от себя подозрения, крестясь, словно со страху.
После его слов атмосфера немного разрядилась, и к этой теме больше никто не возвращался. Провожая Ивана, Анастасия все мучилась вопросом, насколько тот может быть связан с ограблением, но задать вопрос ей мешала боязнь нанести ему обиду своим недоверием. Перед выходом из подъезда Зарецкий замешкался, стараясь растянуть прощание с девушкой.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он. – А то я сильно испугался, когда у тебя случился обморок.
– Хорошо, сейчас у меня его не будет, – улыбнулась девушка, явно приглашая любимого к поцелую. А тому не нужно было намекать дважды.
– Ты выйдешь за меня? – повторил свой вопрос Зарецкий, когда пришлось прервать долгий поцелуй – в парадную кто-то вошел.
– Я люблю тебя! – выпалила вместо ответа девушка и побежала по ступенькам вверх, оставив Ивана одного раздумывать, согласие это или нет…
– Дочка, ты не спишь? – прошептала вечером, когда все уже спали, Лариса.
Настя повернулась к ней лицом, давая понять, что не спит.
– Что у тебя с Зарецким? – задала прямой вопрос мать.
– Я люблю его. А он меня, – просто прошептала в ответ дочь.
– Но он же вор! Неужели ты не понимаешь? Значит, так, чтобы я тебя с ним больше не видела. В противном случае расскажу все отцу.
Из глаз Анастасии беззвучным ручейком потекли слезы.
– Но вот, плачешь… Совсем еще ребенок! – вздохнула Лариса и отвернулась, боясь, что тоже заплачет. Иван ей понравился, и она понимала, что его чувство к Насте серьезно. Но его темное прошлое и не менее темное настоящее пугало ее.
После убийства одного из подручных Цыгана Нецецкий с Федулей еще несколько раз приезжали глубокой ночью для завершения начатого, но Ваньки и Шкета в доме не бывало. Дед почувствовал тревогу, стал плохо спать, решил сменить хату. Воспользовавшись поддельными документами, он выдал себя и своих подельников за семью беженцев и получил комнату на Боровой улице в пустующей коммунальной квартире. Ему удалось продать дом в Каменке за приличные деньги семье ленинградцев, которые покидали Выборгскую улицу, поскольку тот район постоянно бомбили. С одной стороны, жизнь в собственном доме имела целый ряд преимуществ, но на его отопление нужно было много дров, которыми Дед в свое время не запасся, а с наступлением двадцатиградусных морозов они сильно подорожали, да к тому же местный участковый стал приглядываться к странной компании, нигде не работавшей. Кроме того, кражами и грабежами промышляли все равно в городе, а постоянно ездить из Каменки было опасно, так как контроль за передвижением гражданских лиц усиливался с каждым днем. Поскольку от прежнего воровского достатка остались одни воспоминания, последнее обстоятельство и стало основным аргументом за смену места проживания.
Однако, как только перевезли свои вещи и зарегистрировались у домоуправа для получения продуктовых карточек, они сразу пожалели о поспешном решении. В первый же день вселения из-за сильных морозов разморозились водопроводные трубы, и дом лишился воды. Свет горел с перебоями, так как на электростанции был дефицит с топливом, и всю вырабатываемую электроэнергию подавали на оборонные предприятия. Керосин для лампы стал таким дефицитом, что получить его по промтоварным карточкам было очень трудно, а обменивали лишь на продукты и табак. Дед матерился, словно решение о переезде принял кто-то другой. Больше всего доставалось Зинаиде, которая была вынуждена бегать в соседний дом, где еще подавалась вода, а также отстаивать длинные очереди в керосинную лавку.
В добавление ко всему через неделю после переезда то ли из-за аварии, то ли из-за вынужденной экономии топлива отключили и отопление. Эту ночь члены банды спали, набросав на себя все, что попалось. Утром Нецецкий достал из загашника с десяток золотых червонцев и отправил Федулю покупать буржуйку. К вечеру печка прошла пробу, и выведенная в форточку труба просигнализировала струйкой дыма о начале более спокойной жизни. Но проблем меньше не стало – теперь появилась необходимость в дровах.
Но самой главной заботой членов шайки, как и других горожан, оставалась добыча пропитания. Чтобы отоварить карточки, необходимо было стоять на морозе в огромных очередях. Дед с Федулей этого делать не собирались, считая для себя унизительным, а на Зинаиде и так лежала забота о поддержании домашнего хозяйства. Поэтому мужчины начали обсуждать уголовную вылазку. Старый вор предложил ограбить продуктовый магазин, который располагался на их улице.
– А чего, можно подломить, – обрадовался его напарник. – И тащить хавку недалеко. Опять же можно сани взять.
– Магазин охраняет сторож с карабином, – вставила свое слово Зинаида.
– Наверняка дед вохровский, – отмахнулся Федуля, – завалим враз.
– Чтобы обойтись без лишнего шума, надо к нему в доверие войти, – озабоченно произнес Нецецкий, – а то он со страху может пукалку свою в ход пустить.
