Чаще всего Бывший Спортсмен не одобрял появлений Блондинки-Актрисы на публике. Ему, заботливому мужу, подобные выходы казались «вульгарными», «эксплуататорскими», «недостойными моей жены». Однако в данном случае Бывший Спортсмен одобрил ее начинание. Много лет – и до, и после ухода из большого спорта – он сам часто посещал сиротские приюты, больницы и прочие богоугодные заведения. Правда, он предупредил жену, что несчастные детишки, больные и калеки – это душераздирающее зрелище. И воодушевляющее. Ты чувствуешь, что творишь добро. Вносишь свою лепту. Оставляешь что-то на добрую память.
В далеком прошлом такие места посещали короли и королевы, чтобы утешить больных, убогих, отверженных и проклятых. Но в Соединенных Штатах не было ни королей, ни королев. Были люди вроде Бывшего Спортсмена и Блондинки-Актрисы, и им приходилось «вносить свою лепту».
Только не подпускай к себе прессу, поучал ее муж.
О да, конечно, соглашалась с ним Блондинка-Актриса.
На это мероприятие вызвались несколько голливудских знаменитостей. Среди них была Блондинка-Актриса, хотя в тот момент она впала в немилость: ее контракт со Студией был приостановлен за нарушение его условий. Она попросила отвезти ее в Лос-Анджелесский сиротский приют на Эль-Сентро-авеню.
– Туда, где я когда-то жила. С этим местом у меня связано так много воспоминаний.
По большей части это были самые добрые воспоминания. Само собой.
Блондинка-Актриса верила в добрые воспоминания. Да, она сама была сиротой: «Вокруг полно сирот!» Да, матери пришлось ее бросить: «Тогда была Великая депрессия, она коснулась многих семей!» Но в сиротском приюте о ней хорошо заботились. Блондинка-Актриса не держала зла на то, что оказалась сиротой в Благодатном Крае: «По крайней мере, хоть живой осталась! Не то что в Китае. Ужасная страна, там новорожденных девочек топят, как котят!»
Заголовки во всех газетах. Специальные выпуски колонок Лоуэллы Парсонс, Уолтера Уинчелла, Скида Сколски и Левита. Главные статьи в «Голливуд репортер» и «Л.-А. таймс санди мэгэзин». Небольшие статейки в общенациональных изданиях: «Тайм», «Ньюсуик», «Лайф». Отряды фотографов и телевизионщиков. Короткий сюжет в вечерних новостях на ТВ.
Блондинка-Актриса говорила Бывшему Спортсмену, что понятия не имела о том, какой будет резонанс. Другие голливудские знаменитости тоже посещали приюты, больницы и прочие богоугодные заведения, но об этом не было написано ни слова!
Блондинка-Актриса сгорала от нетерпения, совсем как маленькая девочка. Сколько же лет прошло? Целых шестнадцать! «Почти полжизни тому назад!» Шофер-Лягушка уверенно вывел сияющий черный лимузин с оживленных улиц Беверли-Хиллз, из Голливуда, и двинулся к югу, в центр Лос-Анджелеса. Блондинка-Актриса начала терять самообладание. Легкая пульсирующая боль во лбу, между глазами, стала усиливаться. Блондинка-Актриса приняла несколько таблеток аспирина, ибо (к своему тайному стыду) вышла за пределы прописанной Доктором Бобом дозы «чудодейственного транквилизатора» (демерола) и твердо решила его не принимать. Приближаясь к владениям доктора Миттельштадт, словно к теплому целительному солнцу, она все яснее понимала, что исцеление может наступить лишь «изнутри». Что нет на свете боли, а потому и «исцеления» – в привычном понимании этого слова – не существует.
В отдельной машине Блондинку-Актрису сопровождали помощники. В фургончике службы доставки были сотни пасхальных корзинок в ярких обертках, а в корзинках лежали шоколадные зайцы, цыплята из маршмэллоу и разноцветные драже желейных бобов с фруктовой начинкой. Была здесь ветчина по-виргински, были свежие ананасы, доставленные с Гавайских островов. Блондинка-Актриса выписала чек на пятьсот долларов из собственных денег (или то были деньги Бывшего Спортсмена?) и собиралась вручить его доктору Миттельштадт в «знак личной признательности».
Но разве директриса сиротского приюта не предала ее – ну, в каком-то смысле? Год или два писала ей, а потом перестала писать? Блондинка-Актриса отогнала эту мысль. «Она занятой человек, деловая женщина. Как, впрочем, и я».
