Глаза он на меня больше не поднял. Катя тщательно что-то разжевывала этому пьянчуге. Я буквально задыхался от ненависти, как безумный жег их бешеным взглядом. Не выдерживая и минуты такого глупого положения, сказал:
– Короче, мы пошли, – и повел малого к выходу.
Через минуту уже стоял на свежем воздухе с Максимом на руках. Немного успокоившись, спросил:
– Максим, ты не обижаешься, что я тебя шлепнул?
– Нет, – как мишка протянул он. – Мы скоро пойдем?
На душе потеплело от слов мальчика.
– Мама сейчас выйдет, и мы пойдем домой.
Минут пять все равно пришлось ждать, прежде чем хлопнула дверь и появилась бодрая на вид мать.
Когда она уложила Максима, пришла ко мне и холодным тоном спросила:
– Чего ты злишься?
Я стоял около окна и глядел в пустоту, стараясь успокоиться, подавить в себе бурю гнева разъедавшую, как кислота.
– Ничего, – сухо ответил я.
– Ты б видел свое лицо, когда чуть не накинулся на Мишу.
Новая жгучая волна обрушилась на сердце при упоминании о нем.
– Он сам виноват, – тише обычного сказал я. – Хорошие у тебя друзья, ничего не скажешь. Ты Иру видела?
– Я ее впервые такой вижу. Не знаю. Я просто хотела развеяться, выйти с ребенком.
– А водку обязательно пить? Вчера только пластом лежала, – я начинал заводиться.
– Что такого-то? Мы не куда не ходим, вот и решила проветриться.
– Я тебя спрашиваю, водку обязательно пить или нет? Какие гости в одиннадцать часов. И эти пьяные в дым, им же по сорок лет, какие они тебе друзья. Завтра на работу. Я тебя тут жду. Провозился три дня с тобой, а ты отошла и по гостям.
– Ах, значит, ты ВОЗИЛСЯ со мной.
Возмущенная, на грани истерики, даже не понимая, что я от нее добивался, она ушла и осталась ночевать дома. Все произошло настолько быстро, что я не успел опомниться, ощущая новую волну горестного раздражения. Вчера мы были самыми родными людьми, сегодня – я не узнаю этого человека.
Последнюю неделю Катю словно подменили – пропала нежность, тепло, ее поступки стали странными. Было ощущение, будто меня не существовало для нее. Боль душила тисками.
В середине января соседка ушла в отпуск, и решила сделать косметический ремонт, переклеить обои на кухне. Мы после того инцидента поговорили и конфликт испарился. Через пару дней злость прошла, но не на Мишу. Упоминание о нем почему-то вызывало вихри ярости.
Катя стала внимательнее в своих поступках, а я более терпелив. Естественно, я вызвался помочь женщинам. Хотя бы снять шкафы со стены.
В первый же день отпуска мы приступили к ремонту. Словно торнадо пронесся на кухне, оставив голые бетонные стены. Груда растрепанных обоев и десятки обрывков усеяли пол. Мебель двигалась, как фигурки на шахматной доске, то в один угол, то в другой. Особенно тяжело поддавался холодильник, который куда не поставь, везде мешал.
Свою первую розетку я провел именно у Кашиной в квартире. Только подсоединил ее от выключателя. Было смешно наблюдать, как дрель из этой розетки вяло мурчала, а лампочка мигала, едва накаляясь, и естественно не работала, когда свет был выключен. Еще я пробил перегородочную стенку перфоратором. И кран, который подсоединил потек в четыре часа ночи. Было весело. До глубокой ночи мы не спеша делали ремонт. Пили литрами чай, разговаривали, клеили обои, слушали музыку. Потом шли ко мне и любили друг друга как одержимые.
Дома я практически не появлялся. Изредка забегал на пару минут, словно проверяя, все ли нормально и уходил.
Мы мечтали, делились воспоминаниями, целовались. Среди этих дней я устроил романтическое купание. Набрал горячую ванну, расставил круглые свечи по всей комнате и впитывал божественное наслаждение вместе с Катей. Мы светились от счастья и были дороги друг другу. Потом мазали разгоряченные тела кремами в легком массаже. И снова любили. Это прекрасное время. Она была воплощением самых нежных чувств. Я был уверен, что счастье нескончаемо и продлиться вечно. Хотя нет, я ни о чем не думал, я хватался за моменты наслаждения и хотел, чтобы так было всегда.
Уже завершая ремонт, возник разговор, а точнее рассказ. Нередко я спрашивал Катю про Чехию, интересовался бытом, возможностями. Как она жила, кем работала. Катя, имея шуструю натуру, многое успела испытать и узнать. Часто приводила примеры обеспеченных друзей, словно хвастаясь, что у нее есть такие знакомые. Ее привлекала роскошная жизнь, к чему она все время и стремилась. У нее загорались глаза, как только разговор заходил о чем-то дорогом. Она хотела жить красивой жизнью, которую изо всех сил старалась создать, беспощадно жертвуя всем временем.
Я чаще слышал, какую она хочет плитку на полу, или каким цветом стены в спальной, но никогда о том, как хочет воспитать сына или вообще говорила бы о детях. Ее больше интересовала новая мебель на кухню, чем гнилые зубы у Максима. Она восхищалась стеклянным столом, словно каким-то необычайно важным предметом.
