Я пообещал, что так и сделаю. Мы крепко обнялись, и я умчался с холодным сердцем в края, где недавно коротал тоскливые дни. Я был снова обречен на одиночество, хотя, в сущности, у меня была девушка. Тогда почему-то промелькнула мысль, что жизнь не под нашим контролем, а в чьих-то невидимых руках, и мы глубоко заблуждаемся, планируя о будущем.
За несколько часов до поезда зашел к бабушке попрощаться. Не знаю зачем, просто хотел в знак уважения сделать это лично. Бабуля как всегда встречала улыбкой. Мы сели на кухне и около получаса разговаривали. Она разоткровенничалась, и многое рассказала о прошлой жизни Кати с Сергеем. Торопливо, словно давно хотела поделиться, но не было подходящего момента. Не известно, зачем она это делала. Однако я выслушал.
– Ты думаешь, я жила в таком бардаке? Никогда! Только появился этот идиот Сережа, все пошло прахом.
Старушка заводилась, словно эта тема сидела у нее в печенках.
– Мы его кормили, обстирывали, убирала за ним так сказать. А он неблагодарный, пил свои банки. Что мы пережили, если б ты знал, – мотала головой бабушка. – Смотрит, бывало, кино, «Кать, иди сюда, погляди». Она приходит, а там кровища рекой, вампиры, Катя чуть в обморок не падает, а этот дебил ржет.
– Я знаю, она вида крови не переносит, – подтвердил я как в зале суда.
– Ну, ты подумай, какой у человека интеллект. У нас в семье все интеллигентные были, откуда этого к нам занесло. Представь, один раз говорит, что даже я слышала: «Максим вырастет, мы с ним всю Брянку переимеем». Ты представляешь?! Да это недоумок какой-то. А я отвечала, что Максим вырастет более нравственным, чем он, чтобы собирать хламидии по всему городу. Ты можешь представить возмущение, которое я испытывала? А за Катю как обидно.
Я слушал и чувствовал, как шевелятся волосы от эмоционального рассказа. Бабушка реально ненавидела собственного зятя, как самого злостного врага. Мне кажется, она бы и собак на него спустила, дай ей волю.
– Максим только родился, – продолжала бабуля, – сразу бабушке под бок, – и похлопала по правой стороне. – И по сию пору так. Они на свои гульки в Авто-бар, а я с малым всю ночь. Придут под утро, и спят целый день.
– И в кого Максим такой жестокий, понять не могу, – будто сама с собой рассуждала Алла Ивановна.
– Ребенок трудный, – подтвердил я. – Как-то козлом меня назвал.
– О-о. Это мелочи. Один раз, я что-то запретила, так он насупился как чертенок и говорит: «Буду бить тебя палкой, чтоб кровь лилась, пока ты не умрешь». Представляешь? Маты в порядке вещей, так что не удивляйся.
– В вашем детстве, были подобные случаи?
– Что ты, – махнула рукой она, – мы бабушку до смерти на «Вы» называли.
Слишком много проблем у этой семьи, может и к лучшему, что уезжаю. Столько зла царит в их жизни. И оно заразительно бросается на меня.
– Не обижайтесь, если что, – начинал прощаться. – Я вам за все благодарен. Берегите Катю.
– Она сильно переживет, но я ей сказала: «Представь, что Рома моряк. Он долго бывает в плавании. Домой приезжает редко. Вот опять собирается в море. Будь благодарна, он помог тебе в трудную минуту».
Чудесно, что бабуля понимает. Ее слова, как горячий шоколад согревали изнутри.
– Еще раз спасибо. Оставайтесь живы, здоровы.
– В добрый путь, Ромочка. Счастливо.
– До свидания.
Интерес прочитать письмо зудел, как комариный укус. Открыл послание в вагоне, как и обещал. Колеса цокотали в одном ритме. Легкое волнение прикоснулось, когда я раскрыл открытку и увидел аккуратный девичий почерк, словно спрессованных букв на каждой строчке. В эти листочки были вложены еще какие-то карточки из более плотной бумаги. Я раскрыл письмо и провалился в прошлое на пару недель назад. Она напечатала наши совместные фотографии и добавила несколько своих. На мгновение стало грустно. Какая она все-таки красивая у меня. Я отложил фотокарточки и побежал глазами по исписанным строкам.
