Во второй выходной в лучезарный июньский день мы выбрались в маленький поход. По ярам и цветущим холмам виднелись бескрайние поля и просторы, дарящие ощущение свободы. Воздух был наполнен душистыми травами. Цепочка детей послушно тянулась за нами. Трое из них – мои сестры. Я как полководец шел впереди и вел любимыми путями, изредка останавливаясь, чтобы сфотографировать прекрасные пейзажи.
Детвора рассыпалась по всему холму в поисках ягод. В это время они уже отцветают, но еще оставались небольшие полянки. Клубничный аромат выдавал маленькие красные лакомства среди высокой травы.
Катя молчала. Вдыхала степной воздух и рассматривала зеленое царство. Мы приближались к березовой посадке. Молочные стволы с черными пятнами тянулись далеко вперед, мешаясь с раскидистыми акациями. Ни с того, ни с сего, моя спутница побежала трусцой. Высокая трава хлестала ее по бедрам, а черная прядь волос, перекидываясь с плеча на плечо удалялась, пока не исчезла совсем за небольшим хребтом у подножия берез.
Я дивился эмоциональному порыву, который заставил устремиться к горизонту. Я был уверен, она хотела слиться с бесподобной красотой природы. Очиститься от накопившихся бед и надышаться свободой, но странная пустота стала разрастаться в моих глубинах. А ощущение одиночества обморозило, как крещенский мороз.
Высокопарные размышления рухнули, когда я увидел едва уловимое облачко дыма – она просто спряталась покурить. Когда я спросил, почему она ушла без нас, Катя ответила, что не смогла сдержаться от восторга. А я в свою очередь почувствовал себя каким-то брошенным. Словно ни какого общего чувства в нас нет. Мы отдельно друг от друга, раз восторг посещает одного, но минует другого.
Дети радовались необычному походу. Они вдоволь наигрались и к концу дня вымотались. Возвращаясь, мы разделились на группы, и, наблюдая за младшими, шли отдаленно сзади, обсуждая насущную тему будущего.
Катя как ребенок капризничала, не могла терпеливо выслушать, ее невозможно было убедить. Она возмущенно извергала недовольства, совершенно обезоруживая истерическим поведением. Казалось, она просто хотела покричать, поссориться, выплеснуть все, что у нее внутри и не важно, что я говорю.
В ней бушевал мужской характер решительности и гордости. Или это просто способ меня нервировать. Ее любимая фраза «Я все сделаю сама», и невыносимый жест, когда она шла впереди. Так всегда, самоуверенно шагая впереди, решала вопросы Екатерина «Великая». Однако, в поведении не было здравого смыла, одни эмоции и слова, которые только раздражали, а я просто чувствовал себя идиотом.
Терпение не всегда прочно. И в этот раз оно не выдержало. Я пылал как дракон, лишь позволил поднять тон, и попросил перестать идти впереди меня.
– Все тебе не нравится, – с шипением сказала она и ускорила шаг в другом направлении.
– Ты куда? Ка-а-ть? Стой!
Она молча продолжала идти. А я не стал бежать и останавливать, был слишком зол. Тем более все ее вещи у меня дома, далеко не уйдет.
Недолго пришлось разыскивать норовистую соседку. На фазенде в «царском» шалаше лежала на лавке, словно выброшенная на берег черноволосая русалка. Нашлась! Только после тренировки, я заставил себя заговорить.
—Какие еще танки? Это полный бред, не слушай, – распиналась мама. – Гардина весит на месте, я в окне видела.
Мы как-то тайно созвонились. И приличная порция вранья вмиг разоблачилась.
– Спасибо, мама!
Первый выходной мы провели замечательно. Лежали целый день на диване в теплой домашней обстановке и смотрели фильмы. За окном лил дождь. Мы крепко прижимались друг к другу, когда свинцовое небо грозно разило молниями.
Я познакомил ее со всеми родственниками. Мы даже устроили застолье по этому поводу. Шашлыки пришлось жарить под навесом, потому что накрапывал дождик. Не забуду, как зятек смотрел на Катю. Он буквально захлебывался в слюне, словно маньяк впивался глазами. Он даже не замечал, что все это видят, настолько охваченный животным оцепенением.
Ночами мы любили выпить. Коньяк или бабушкина настойка хорошо подходили. Пиво тоже шло в ход и так же веселило как все остальное. В один момент я мог быть бесконечно счастливым, а через день глубоко удручен. Такая смена полярности порождала сомнения. Будущее становилось размытым, а я не знал что делать. Говорят, есть легкий способ определить любишь человека или нет! Если хочешь от него деток, то любишь. Но детей от Кати я не хотел. Я видел, ее отношение к Максиму, и смутно представлял воспитание совместного ребенка.
Почему-то изначально, она стала для меня каким-то тяжелым рюкзаком, окруженная проблемами. А я их пытался тянуть, при этом считая, что поступаю мужественно, думая, что в этом заключена любовь. Или так должно быть? Наверное, нет!
А если не люблю, значит – блудник. Наверное, поэтому я такой слабовольный, и по этим же причинам истерзан своим похотями. Как много плохого я совершил из-за своих удовольствий. Сколько пудов соли высыпал на души людей. А сейчас я пожинаю плоды.
