– Ты что-то спросил, Тим? – полюбопытствовала она.
– Нет, ничего. Нам стоит зайти в вагон, и, надеюсь, там будет сухо.
Внутри было много пыли и грязи, кое-где в углах скопилась мутная вода, но с потолка не текло, и один этот факт уже радовал Тима. Пока он в поисках электричества крутил все переключатели и дергал рычаги старого щитка немецкого производства, Паулина, держась за рукоятку в тамбуре, тянулась другой рукой на улицу, ловила холодные капли дождя.
– Очень свежо, – с детской радостью кричала она, а затем мило смеялась.
– Верю, – холодно ответил он. – Но будет очень печально, если после ты простынешь.
– Ладно, иду обратно. К тому же у меня есть листья малины и баночка самих ягод, я собрала их здесь неподалеку, пока ты был занят. Сделаем чай?
– Как? – он в очередной раз нервно дернул один из рычагов. – Электричества нет, батарея разряжена.
– Это старые вагоны, в них титаны можно разогреть не только электричеством, – она открыла верхнюю дверцу, в которой еще лежали местами обугленные дрова. – Где-то здесь, в щитовой, должны быть палеты. Посмотри в шкафах.
– Хорошо, – вздохнул он с облегчением. – Прости, что сорвался на тебя, сегодня был очень тяжелый, длинный день.
– Понимаю, – она легонько похлопала его по плечу. – Не волнуйся, теперь все будет хорошо: заварим чай, приготовим что-нибудь. А там в купе теплее, и даже остались кое-какие одеяла.
– Достань тогда, пожалуйста, из моего рюкзака пачку гречки, сосисок, и еще осталось немного хлеба, он твердый, но для сухарей пойдет, а я затоплю титан.
– А кто-то говорил, что у нас нет еды, – заметила Паулина.
– Я такого не говорил.
Они нашли пару старых вилок и с их помощью стали жарить сосиски над пламенем внутри закипающего титана, затем достали свои тарелки и, засыпав в них гречку, залили горячей водой, плотно закрыли это все и поставили варить на крышку кипятильника.
– Ты уверен, что таким образом крупа сварится? – спросила она, не веря, что это возможно.
– Да, уверен, нужно только побольше времени.
Вместе они обжарили хлеб до румяного, а местами черного цвета и положили в одну тарелку с нарезанными сосисками-гриль.
Открыв одну из тамбурных дверей, соорудив кресло из оставшихся матрасов, они наблюдали за тем, как дождь набирает силу, благо, его капли более не проникали внутрь вагона. На одной из верхних полок Тим нашел толстый теплый плед, которым они смогли укрыться. Вскоре гречка была готова, и они приступили к ужину. С тарелок поднимался пар, по цвету напоминавший парное молоко.
– Ты, наверное, голодный? – спросила вышедшая в коридор медсестра. – Сидишь здесь уже несколько часов. Должно быть, ты давно не ел.
Она протянула ему порцию на вид жидковатой гречки в одноразовой посуде.
– Ешь, крепись, – продолжала она, когда он, пытаясь остановить нахлынувший поток воспоминаний, взял тарелку. – Девочка в палате – твоя сестра, я ведь правильно поняла?
Тим ничего не ответил, но и отрицать не стал, лишь тихо похлебывал гречневый суп.
– Не хочешь говорить, понимаю. Словно что-то колющее тянется от сердца и лежит комком в горле, ведь так? Да? Да, это очень тяжело терять близких. Но еще ведь не все потеряно.
Тим вновь задумался, взглянув на новую картину.
– Молодой человек? – медсестра все пыталась пробудить его ото сна. – Молодой человек? Молодой человек…
Но Тим уже был далеко в прошлом, глубоко в своих воспоминаниях.
Он стоял перед выбором: идти вверх по склону скалистой горы и добраться до долины к рассвету или же обойти гору по тропе у реки и дойти за два дня. За плечами один рюкзак, наполненный лишь самым необходимым – не тяжелый, так что Тим справится. Вдобавок он всегда хотел увидеть рассвет на вершине, а Паулина всегда была не против любого приключения. Было решено идти вверх.
Чем выше они забирались, тем труднее выглядел впереди их путь: скалистые тропы, обрывы, косы, ветви, корни, камни, галька на гальке и вновь тропы. Тим уже начинал сомневаться, что это было хорошим решением.
– Не унывай, капитан не должен унывать, особенно перед своей командой, – бодрила его Паулина при каждом их вынужденном перерыве на отдых. – Он должен быть примером для своих, олицетворением храбрости и бесстрашия, решительности.
И так они шли дальше. Не раз бывало, что силы их иссякали до предела, но никто из них не собирался сдаваться.
«Гора будет покорена, и точка», – лишь одна мысль заполняла голову Тима, придавала сил идти.
Темно-фиолетовые тучи шли с севера, предвещая угрозу. Надвигался шторм, он, как безжалостный хищник, захватывал еще светлое небо в свою огромную пасть.
– Нам нужно уходить, – он схватил Паулину за руку и потянул спускаться вниз.
– Тим, нет, – вырывала свою руку Паулина. – Мы почти дошли! А кто еще недавно говорил, что гора будет покорена?
Вблизи ударил гром, жуткий грохот в страхе разогнал всех живых: разлетелись птицы, еноты, белки, сурки укрылись в ближайших норах, горные козы, отставшие от стада и пастуха овцы побежали искать укрытие среди камней.
– Паулина, нет! Мы никуда не пойдем!
– Тим…
– Капитан должен быть не только храбрым, но и мудрым, – заключил он.
– Что значит быть мудрым?
