А про себя я подумал: «Представляю, каких невест вы можете мне сосватать – престарелых классных дам с пожелтевшей от желчи кожей, либо перезрелых дев, не дождавшихся своей партии – тощих и унылых. Увольте… Работать в розарии, а желать приобрести сухой веник. C’est impossible[59]»
– Ну ладно, это мы еще посмотрим! – шутя, погрозила мне старая сводня. – И да, сегодня с вами встретится наша вторая инспектриса, она моя обожаемая племянница. Зовут ее Дарья Наумовна. А завтра с вами желает побеседовать наш инспектор Петр Поликарпович Чернов. У него к вам есть ряд вопросов по части преподавания. Дело в том, что он, как и вы, когда-то читал курс лекций по русской словесности. А сейчас все больше занимается трудами по педагогике и дидактике, но и лекции иногда тоже почитывает.
Я раскланялся с Maman и только тут почувствовал, насколько устал.
Я решил прогуляться по саду, разбитому возле института. Пройдя до конца аллеи, я присел на лавочку и прикрыл глаза. Сквозь закрытые веки я увидел чью-то тень, и почувствовал легкое дуновение ветра, и едва уловимый аромат лаванды, а мне на колени упал маленький букетик цветов, связанных красной нитью. Я открыл глаза: в кустах мелькнуло чье-то коричневое школьное платье и белый передник.
«Ну вот, началось», – с тревогой подумал я, вспоминая недавний разговор с директрисой.
Но солнце было таким ярким, а день так пригож, что я мысленно послал к черту въедливую Maman с ее предостережениями, и стал предаваться грезам об нежных ручках, кои старательно собрали незатейливые цветочки и сбросили мне на колени этот милый букетик.
Надобно сказать, что за первую половину дня я так и не встретился близко ни одной ученицей. Лишь издалека я видел темно зеленые и коричневые пятна их камлотовых ученических платьев. Девочки на веранде слушали какую-то лекцию и, судя по долетавшим до меня фразам, это была лекция о растениях и птицах.
Сразу после обеда меня разыскала племянница директрисы Дарья Наумовна. Вот о ней мне хочется рассказать чуточку подробней, ибо эта дама сыграла роковую роль во всей этой истории. Но я не буду забегать вперед.
Это была очень красивая, потрясающе красивая шатенка с ярко-зелеными глазами. Её глаза, волосы, а вернее охапка русых, с пепельным отливом, вьщихся волос, и все черты лица были такими, что окажись она в Санкт-Петербурге, на балу у императора, то прослыла бы записной красавицей, за которой бы увивались десятки ферлакуров[60]. Ее облик даже не портило темно-синее строгое платье, которое носили здесь почти все классные дамы и инспектрисы. То ли ткань на этом платье была дороже, то ли пошито оно было иначе, то ли фигура владельцы оного выгодно отличалось от прочих, однако даже в нем она смотрелась, подобно юной Сильфиде, парящей в зефирном облаке. Именно такою, словно летящей над узкой аллей парка, я ее впервые и увидел. В ней было столько грации и обаяния, что я окунулся в некое подобие сна и растерял последние мысли.
Музыкальным, производящим эффект небольшого эха голосом, она вещала мне что-то об учебном процессе, называла какие-то даты, имена. Говорила что-то о начале занятий, о всеобщей линейке, а я стоял, словно зачарованный, и рассматривал ее лицо и фигуру. Странным было то, что откуда-то со стороны старого раскидистого платана, к голове Дарьи Наумовны подлетели три полупрозрачных существа, похожие на эльфов. Они сделали пару кругов над изящной, будто окутанной паутиной тонких светящихся волос, головкой Дарьи Наумовны. В ручках этих странных существ покоилась тяжелая алмазная диадема. Строя смешливые рожицы, хихикая и подмигивая, эльфы подлетели ближе и водрузили диадему на голову светоносной Сильфиды. Я протер глаза, но наваждение не пропало. Теперь ее локоны и чистый высокий лоб украшала полупрозрачная, играющая самоцветами диадема. Казалось, что сама Дарья Наумовна совсем не замечает происходящих с ней метаморфоз, а лишь невинно улыбается, глядя на меня ласковым и нежным взором.
Она немного повысила голос, и только тут до меня стал чуточку доходить смысл всего того, что она говорила. Из нашего странного диалога я вынес то, что в этом училище она не служит ради денежного содержания, ибо богата и не нуждается в средствах. Пребывает здесь она чаще от скуки и по просьбе ее престарелой тетушки Калерии Витольдовны. Сама Дарья Наумовна вот уже три года, как вдова, проживает недалеко от центра города, в шикарном особняке, имеет массу знакомств. И… даже готова принять у себя дома господина Травина. Да, да, он не ослышался: эта богатая цирцея, племянница Maman, наследница огромного состояния, приглашала его к себе в гости, на чай.
