Другой пассаж был выдержан в темно-бордовом цвете. Здесь господствовал вишневый гранат, китайские лалы, аметисты, корунды и яркие рубины. Именно эти камни задавали тон всему интерьеру, сплетаясь в сложные узоры-мандалы, украшающие стены и ниши. В нишах располагались бархатные банкетки и диваны для отдыха.
Третий широкий пассаж был выдержан в сапфировой гамме: шелковые драпировки, в виде цветов, переходили в темно-синий бархат, расшитый сапфирами, аквамаринами и топазами.
Екатерина, потрясенная всем этим великолепием, смотрела по сторонам, не в силах отвести взгляд. Ее тихонечко подтолкнули в спину, и она очутилась в просторной обеденной зале. В этом помещении все стены горели желтым янтарем, в середине каждой панели разноцветными красками играла каменная цветная мозаика – выпуклые груши, яблоки, виноград, блюда с яствами и кувшины с вином. Под ногами лежал толстый персидский ковер, в коем босые ноги утопали по щиколотку. Под потолком висела огромная люстра, в сотню свечей. Посередине зала красовался довольно большой, овальный ореховый стол. Вокруг стола располагались мягкие, бархатные стулья с высокими спинками. В этой комнате пахло ванилью и кофе. Стол был сервирован на одну персону. Только тут Екатерина почувствовала, как голодна. Она бы съела целого быка. Но на маленькой крахмальной салфетке стояла лишь чашка с кофе, маленький сливочник и небольшое пирожное, середину которого венчала засахаренная клубника.
«Я похудею еще сильнее», – подумала наша героиня. Но делать было нечего. Она быстро проглотила пирожное и запила его кофе.
Через несколько минут в комнату вошла другая служанка. На ее руках был поднос с кувшином и чашей.
– Сударыня, омойте руки и рот розовой водой, и я отведу вас к госпоже. Она ждет вас.
Екатерина сделала все так, как ей сказали, и с волнующимся сердцем последовала за служанкой. Та провела ее в анфиладу двух других диковинных коридоров. Они миновали несколько поворотов и, наконец, уперлись в высокую палисандровую дверь. Екатерина Дмитриевна толкнула ее рукой, дверь бесшумно отворилась. Темные волосы нашей тамбовской красавицы взвились от порыва внезапного ветра, но тут же послушно опали по плечам, как только позади захлопнулась дверь. Потянуло ночной свежестью. Эта комната была выдержана в лиловых тонах. Стены, издалека мерцающие гроздьями то ли огней, то ли алмазов, казались живыми. Они колыхались тончайшими, словно паутина, газовыми тканями. Легкий ветерок, или воздушная струя, гуляя меж ними, заставляла их трепетать. Этот трепет завораживал: было волнительно и страшно. Ибо за живыми стенами проступала чернильная мгла, и казалось, что эта мгла простирается на огромное расстояние. Вся комната будто плавала в открытом космосе и жила вне пространства и времени. Свет яркой луны, идущий с прозрачного купола, затоплял всю середину. Он был настолько ярок, что не нужны были ни газовые лампы, ни свечи. И вместе с тем все контуры плавились и трепетали в нежной и холодной белизне ночного светила. Лик Селены вызывал немой восторг, граничащий с экстазом. Екатерина Дмитриевна ахнула.
Посередине комнаты располагался небольшой постамент, вершину которого венчало огромное ложе, застеленное ослепительно белым атласным покрывалом. У изголовья лежали разномастные подущки и тюфячки – белого и лилового цветов. И запах. Здесь пахло Мегиллой. Это был аромат черной розы, ночной фиалки, и еще чего-то неуловимого… Родного и одновременно волнительного.
– Пройди и ляг на кровать, – шепот Мегиллы прозвучал возле самого уха, но она не увидела саму говорящую.
Екатерина взошла на помост и робко присела на край кровати.
– Ложись.
– Где вы, госпожа? Я совсем не вижу вас.
– Тебе не обязательно видеть меня. Даже если ты меня не видишь, я все равно рядом. Я теперь почти всегда буду рядом с тобой. Даже незримо. По крайней мере, ровно до тех пор, пока не разлюблю тебя, – она хохотнула.
Екатерина сглотнула. Руки и ноги предательски дрожали.
– Тебе страшно?
– Немного.
– Да, наверное, это страшно – связаться с ведьмой. Когда-нибудь я расскажу тебе свою историю. Историю о том, как я стала ведьмой. Но не сейчас… Сейчас ты мне немного расскажешь о себе. Об этой твоей жизни. А для начала, научись исполнять мои приказы. Если еще раз ослушаешься, я накажу тебя. Я не Кордак, но мое наказание тоже может быть строгим. Иногда, очень строгим.
Екатерина послушно легла. Гладь шелкового покрывала приятно охладила тело. Голова откинулась на одну из подушек. Ее грудь вздымалась от учащенного дыхания.
– Не дрожи. Развяжи пояс на тунике и разведи полы.
Екатерина исполнила приказ.
– Как красива твоя грудь, а кожа… Она белее снега. Волосы твои похожи на струи черной реки. Руки подобны паре лебедей. А ноги… О, эти ноги стройны и гибки. Они обовьют меня, когда я обниму тебя… Любимая Эмма… Ты помнишь, те вязанные синие чулки? Они мне часто снились…
– Какие чулки? Я не ношу толстых чулок.
