«На Всебелорусском съезде мысль о независимости Беларуси не имела успеха: на всех собраниях и комиссиях звучала только формула “федеративной России”, причем Беларусь рассматривалась как ее часть. Принцип федерации сам по себе мало кому был понятен, но спорить с ним значило рисковать нажить себе неприятности. Отсутствие даже самых общих представлений на тему федеративной системы было настолько велико, что предложение назвать Беларусь республикой, хотя бы и в составе Российской Федерации, вызвало среди депутатов возмущение, разногласия и враждебное отношение. Надо отметить, что более всего против этого предложения были настроены представители волостных земств, деревни и вообще сельские депутаты, политически малосознательные и находившиеся под влиянием российских эсеров. Что касается представителей от армии, то они как более молодые, сознательные и революционные ничего не имели против формулы “белорусская республика”, а некоторые группы среди них и вовсе сочувствовали мысли о государственной независимости Беларуси. Все-таки большинство этого шага боялось — боялось, чтобы подобным шагом не повредить “единому фронту российской революции”. Потому нужно было применить чрезвычайные усилия, чтобы помирить все группы и выработать приемлемый для всех компромисс. Подобный компромисс нашли в формуле “установление республиканского строя на белорусской земле”. Хотя в ней и прозвучала мысль о белорусской республике, однако прямо это понятие не было названо, и поэтому его приняли».
Особенно остро протестовали представители волостных земств и крестьяне.
Только поздно вечером 17 декабря, после небольшого перерыва, Совет съезда поставил на голосование общую резолюцию, в которой провозглашалось создание краевого органа власти в лице Всебелорусского совета крестьянских, солдатских и рабочих депутатов. Тем самым съезд фактически отстранял от управления краем Облискомзап. Примечательна сама формулировка:
«…отстаивания цельности, неделимости Белоруссии и неотторжения ее от Российской Федеративной Республики и всех остальных принципов демократического мира, провозглашенного Советом рабочих, солдатских и крестьянских депутатов».
Но как только возобновилось пленарное заседание и начали зачитывать текст резолюции, в зал вошли начальник городского гарнизона Н. Кривошеин и Л. Резовский. Само здание было окружено солдатами с двумя броневиками, а на выходах поставлены караулы. Первым слово взял Н. Кривошеин. Благодаря стенографической записи, опубликованной неделю спустя в газете «Черниговский край», мы можем воспроизвести это выступление почти дословно:
